С осуждением Гаджиева окончательно закрепился тренд — депутат Госдумы это потенциальный уголовник с серьёзным сроком Если всего в России к различным срокам заключения (чаще всего не очень большим) присуждается около 150 тыс. человек в год, в результате чего у нас формируется пул заключённых в местах лишения свободы чуть превышающий 300 тысяч, то это означает, что за пятилетку у среднего обычного гражданина вероятность получить тюремный срок составляет 0,5%, а вообще в произвольный момент времени оказаться в тюрьме — 0,2%. Каждый пятисотый — ну совсем паршивая овца общества. В то же время когорта осуждённых бывших депутатов за последнюю пятилетку превышает 2% списочного состава Госдумы, сейчас ещё Петров добавится, к примеру, а их уже и сейчас больше десятка, даже если выкинуть Рашкина с лосём, осуждённого условно При этом, среди депутатов не просто больше осуждённых, а там ещё и сроки лет в 7-10-пожизненное — это норма. В практическом смысле выходит так, что странно говорить об уважении к депутату, поскольку он народный избранник — не очень понятно, откуда и с чего вдруг уважение должно браться, если перед нами потенциальный уголовник, который заедет на зону с вероятностью куда большей, чем наш сосед по лестничной клетке На этом фоне не приходится удивляться отвратительному качеству законотворчества Думы, о котором я пишу много лет, и что особенно выпукло проявляется после коронавируса, когда законодатели обнаружили, что отвечать за принятое законодательное дерьмище — не надо. Фактически сформирована институция, которая формально отвечает за создание законов, а по факту выглядит как уголовно-лоббистское крыло людей мутящих всякие мутные темки, убийства и госизмену. Ну и когда им заниматься законодательством, тем более качественно?