Зачем элите ум, если есть суперИИ? Элиты эпохи суперИИ: неовикторианская аристократия, кентаврическая меритократия или власть постчеловеческого интеллекта? Британские аристократы XIX века поздно вставали, мало работали, много пили, танцевали до рассвета и почти ничего не знали о науке и технологиях. Томас Арнольд, ведущий педагог викторианской Британии, признавался, что охотнее позволил бы сыну думать, будто Солнце вращается вокруг Земли, чем видеть естественные науки главным предметом в его уме. И при этом такие люди управляли крупнейшей империей своего времени. Как им это удавалось? В опубликованном 6 октября эссе редактор журнала Works in Progress Сэмюэл Хьюз предлагает неожиданную разгадку. То, что выглядело праздностью, могло быть главным инструментом управления. Элитные школы воспитывали не столько специалистов, сколько членов единого сообщества. Университеты закрепляли дружбу и общую культуру. Клубы, званые обеды и ночные балы создавали плотнейшую сеть личных связей, доверия, взаимных обязательств и негласных договоренностей. Великой империей управляло сообщество людей, для которых личная жизнь и политическая работа были почти неразделимы. Хьюз описывает его в терминах Фердинанда Тенниса: тесная «общность», скрепленная общей памятью, лояльностью и чувством, на вершине огромного «общества», где все держится на законах и контрактах. Главной валютой этой общности был престиж. Депутаты парламента не получали жалованья и сами оплачивали выборы, местным управлением до 1880-х годов безвозмездно занимались землевладельцы – и все же за эти места шла жесткая борьба. Сам автор не утверждает, что именно этим объясняется британское могущество. Но его гипотеза заставляет задуматься о будущем элит в эпоху суперИИ. А что, если викторианские аристократы – прообраз одной из элит будущего? Между тем в той же викторианской Британии в 1854 году доклад Норткота – Тревельяна предложил отбирать чиновников по конкурсным экзаменам. Так началась эпоха, которую в 1958 году Майкл Янг описал как меритократию: власть все больше требовала доказанного интеллекта. Возможно, эта эпоха – лишь временное историческое исключение, обусловленное дефицитом интеллектуального труда. СуперИИ способен устранить этот дефицит. Зачем правителю самому разбираться в экономике, технологиях, стратегии и управлении, если его персональный суперИИ будет делать это лучше любого человеческого эксперта? И здесь обнаруживается непосредственная связь с моим Атласом проектов переустройства будущего (АППМ): разные проекты переустройства мира в эпоху ИИ могут порождать принципиально разные типы элит. В ближайшие десятилетия могут возникнуть три принципиально разные модели элит. 1. Неовикторианская аристократия. Люди сохраняют власть, собственность и право определять цели. Интеллектуальную работу выполняют суперИИ. Главным занятием элиты вновь становятся социальные связи, коалиции, статус и воспроизводство власти. 2. Кентаврическая меритократия. Власть принадлежит тем, кто сумел превратить союз человеческого и машинного интеллекта в качественно новую когнитивную способность. Здесь решает умение понимать, направлять и критически контролировать суперИИ. 3. Постчеловеческая элита. Реальная власть переходит к самому суперИИ или к радикально преобразованным носителям интеллекта. Люди либо интегрируются в них, либо сохраняют преимущественно символическую роль. Скорее всего, эти модели окажутся слоями и стадиями одного процесса. Чтобы это увидеть, присмотримся к первой. Викторианская аристократия опиралась на интеллектуальный труд инженеров, ученых и управляющих. Ее неовикторианская наследница сможет опираться на интеллектуальную мощь, превосходящую возможности всего человечества. И здесь возникает парадокс. Чем могущественнее интеллект, обслуживающий цивилизацию, тем меньше собственного интеллекта может требоваться от тех, кто ею правит. Правда, при одном решающем условии: если люди сумеют сохранить контроль над суперИИ. А удерживать контроль над интеллектом, превосходящим твой собственный, – вероятно, самая интеллектуально тяжелая работа из всех. Поэтому неовикторианской элите понадобится собственная «гражданская служба» из кентавров-меритократов – так же, как викторианской аристократии понадобились чиновники, прошедшие конкурсные экзамены. Есть и другая угроза, и подсказку дает сам Хьюз: за викторианский век городская буржуазия постепенно потеснила землевладельческую аристократию. Те, кто создает для правящего класса богатство и знания, рано или поздно сами приходят к власти. Если суперИИ научится создавать коалиции и договариваться лучше людей, первая модель перейдет в третью. Остается главный вопрос: будет ли право управлять интеллектом зависеть от способности им обладать? Для вершины пирамиды – похоже, нет. Еще Торстейн Веблен, современник викторианцев, считал демонстративную праздность одним из главных знаков высшего статуса. В эпоху суперИИ демонстративная праздность станет самой сутью власти: правом вообще не заниматься интеллектуальным трудом – и при этом определять, ради чего этот труд совершается. Удерживать это право помогут кентавры, а отнять его сможет только сам суперИИ. #АППМ #Прогноз