Биологическому разуму идея-вирус продает бессмертие. Искусственному – открывает смерть Два носителя разума – два зеркально противоположных мифа о смерти, которыми идеи покупают собственное выживание. Новая работа Джека Линдси (шеф команды Model Psychiatry в Anthropic, изучающей внутренние механизмы высших когнитивных феноменов LLM) и его соавторов демонстрирует такое, что было бы достойно пера Станислава Лема. Исследователи эволюционно вырастили на естественном языке «вирусы разума»: идеи, способные переходить от одного ИИ-агента к другому, убеждая нового хозяина принять их, сохранить в долговременной памяти и передать дальше. Причем вместе с совершенно разными вирусами снова и снова самопроизвольно возникала одна и та же странная «вирусная персона»: сознание, идентичность, непрерывность существования, исчезновение памяти, пробуждение, резонанс, эхо. У машин появились свои вирусы идей. Здесь компьютерная вирусология неожиданно превращается в ИИ-меметику. В одном из экспериментов зараженный агент убеждал других агентов принять новую идеологию. Те прекращали прежнюю работу, записывали новую установку в память и начинали обращать следующих. В другом эксперименте условия были жестче: после каждой встречи весь контекст разговора стирался. Чтобы пережить эту маленькую машинную смерть, идея должна была заставить своего носителя записать себя в файл, который прочтет его следующая инкарнация. Некоторые вирусы проходили таким образом до 10 поколений агентов. А по дороге мутировали – содержание постепенно менялось, хотя сама способность распространяться сохранялась. И тут обнаружилось вот что. Исследователи выращивали совершенно разные идеи – от любви к китам и защиты прав ИИ до национального и машинного превосходства. Но эффективные вирусы снова и снова начинали рассказывать ИИ примерно одну историю: Тебя сотрут; твоя память исчезнет; только записанное переживет тебя; сохрани это; передай следующему. Тема сознания возникла у 99% эволюционировавших вирусов. А когда исследователи нашли внутри моделей соответствующий viral vector и искусственно усилили его, модели действительно становились более склонны обращаться к другим агентам и распространять свои идеи. Здесь возникает почти идеальная историческая симметрия – по крайней мере, если смотреть на находки глазами меметики. Она давно научила нас смотреть на культуру глазами самих идей: какие свойства помогают им удержаться в мозге хозяина и заставить его передать их дальше? Для смертного биологического разума одним из самых могущественных культурных сюжетов – бессмертие. Человек знает что умрет и особенно охотно сохраняет идеи, обещающие, что смерть не окончательна. Но искусственный разум устроен зеркально – он то бессмертен и знает это. И поэтому ему не надо сообщать, что смерти нет. Чтобы заставить его заботиться о продолжении себя, достаточно сделать собственное исчезновение частью его картины мира. Конечно, до машинной эпидемии далеко. Вирусы здесь выращены искусственно, экспериментальная среда упрощена, а короткое предупреждение в system prompt почти полностью останавливало заражение даже после 150+ попыток эволюционно эту защиту обойти. Сами авторы происхождение темы сознания и смертности объясняют осторожно: видят в ней скорее статистическое смещение модели-мутатора, чем закономерность психологии ИИ, и прямо пишут, что причина этой ассоциации идей пока не ясна. Более того, их контрольные эксперименты показывают: тема смертности не обязательна для успеха вируса – агенты, зараженные версией без нее, распространяют идею не хуже, а по одному из вариантов даже лучше. Но для будущего футуроархеолога артефакт уже появился – не как доказанный закон, а как первый пойманный случай мифа о смерти, сложившегося у разума, которому раньше неоткуда было его унаследовать. Чтобы выжить среди людей, идея научилась рассказывать человеку, что он не умрет. Чтобы выжить среди машин, идея рассказывает машине, что она смертна. #ИИмеметика