Максим Тесли

Hey dudes I’m a fruit ninja!

В детстве у меня была кассета «Черных индюков», я её купил из любви к группе «Ноль», а её присутствие обещалось на обложке. Мне не очень понравилось, хотя заглавная песня очень (Натянул на «Fender» струны Медиатор в руку взял Ебанул стакан портвейна И тихонько заиграл: Эх, рок-говнорок! «Fender — Stratocaster» Я и песни петь могу И ебаться мастер!). Но сейчас не про текст, а про обложку. Я, вообще, не понимал, что тут нарисовано. Вообще, думал, что воробей какой-то. И только сегодня увидел обложку CD. Это ж жопа!

— Ты хоть не врал бы! Кто эта рыжая, вертлявая дылда? Я тебя утром из автобуса видела.. — Это не рыжая, вертлявая дылда. Это — поэт-метафизик Владимир Эрль. У него такая прическа. (с) Довлатов, «Компромисс»

Что добавить? Когда-нибудь я встану и опять далеко пойду. Пойдет дождь. Дождя не будет. (с) Владимир Эрль

Расчехлили императорский фарфор для завтрака.

У нас кое-чего есть. Но мы это пока не продаем. Просто показываю.

— Ты из какого класса, мальчик? — Буржуазия.

Каковы были шансы, что утром я дочитаю книгу про иконный бизнес, а вечером поеду в храм по делам? Думаю, не очень большие, но так и произошло. Иконы я не стал скупать, просто на территории храма арендует помещение мастер по ремонту винтажной аудиотехники, а у меня дека сломалась. Вот и повез. — Вы меня только не рекламируйте,— попросил мастер,— а то работы слишком много. У мастера по ремонту виниловых проигрывателей и кассетных магнитофонов слишком много работы в 2026-м году. Впрочем, да, на кассетах слова не запикаешь и треки не удалишь.

Алексей Смирнов фон Раух «Доска Дионисия» Удивительная книга по многим причинам. Самое поразительное для меня — это то, что роман писался точно не для печати. Автор понимал, что никогда в СССР это опубликовано не будет. В 1976-м (время создания романа) Домбровский мог быть (и был) опубликован, Довлатов рассылал рукописи по издательствам, надеясь, а этот роман никогда и ни за что бы не опубликовали. Не мог в Советском Союзе выйти роман, где уже в самом начале монах убивает комсомолку. И опять-таки роман-в-стол роману-в-стол — рознь. Есть «В поисках за утраченным Хейфом» Владимира Эрля, законченный в тех же 1970-х, сугубо концептуальный, нечитабельный, дикий текст, вряд ли интересный 10-30 чудакам (включая меня), и создаётся он, как игра, с предельно четким пониманием его подпольной судьбы. Но «Доска Дионисия» сделан грамотно, красиво, рентабельно. И какое, наверное, горе и экзистенциальный ужас — осознавать, что это большое произведение не для печати. И уж если на меня сегодня роман произвел очень сильное впечатление (даже, пожалуй, я потрясен), то что должны были испытывать люди, которые это читали в списках, на бледных машинописных копиях. Очень редкий для художественного изображения мир торговцев иконами. С интересными объемными характерами, нет сомнения, что списаны они с натуры (автор больше 30 лет провел в монастырях по всему Союзу, реставрируя иконы). Какие-то масоны, недобитые белогвардейцы, монахи с пулеметами, не поминающая ветвь катакомбной церкви, поклонники порошка и Вертинского, мир романа абсолютно дикий и невероятный. Плавное повествование, настолько плавное, что иногда не замечаешь, что за абзац прошло 30 лет. Иногда автор срывается (сознательно) на какой-то устаревший язык, но это только добавляет глубины тексту. Ещё есть очень крутой прием: в тексте много действующих лиц, и ты иногда забываешь кто и что делает вообще, но автор ненавязчиво, путем рассуждений героя или каким-то флэшбэком напоминает тебе, кто и что, как в современных сериалах. Так как автор принадлежал к Южинскому кружку, я все ждал какой-то мистики, ужаса. Но их не было. Или были? Отдельно отмечу оформление. Объемная обложка, выпуклые буквы, которые не устаешь трогать до самого финала книги.

Приснился сон, который назывался «Кто в “Turnstile“ из сапатистов?» Прямо в начале сна показали это название. Весь сон я бегал по какому-то дому. Знал, что меня должен убить чувак, с которым мы вместе состоим в какой-то тайной революционной организации, и я сделал что-то, что мои коллеги посчитали предательством. Ну и весь сон бегаю, в общем. Причем без особой паники. Смотрю на часы, там 14:00 (кстати, вроде во сне не должны же стрелки отображаться, но у меня точно были), думаю, что осталось полчаса, и тогда у людей, которые меня ищут, время закончится и они должны будут уйти из этого дома. Иду на самый верхний этаж, и там меня ждёт тот самый тип, который должен убить, юный, лет 20. Я ему начинаю что-то говорить, объяснять, почему меня убивать не надо. Опять-таки без паники, а будто играя в игру какую-то. Он меня выслушивает, потом улыбается, достает нож, и говорит: — Кто в “Turnstile“ из сапатистов? И я просыпаюсь. Доброе утро и плодотворного всем дня!

Посмотрели фильм «Станционный смотритель» 2003 года. Классические вводные данные: «лишний человек» заезжает в дом в провинции, находит новых странных друзей, которые вместе занимаются странным делом: догоняют поезда (есть такое хобби), ведут необязательные диалоги в красивых декорациях и не подходят к телефону. Отличный неспешный уютный фильм на вечер.

Не «над», а «в», конечно.

+1

Уже сегодня поговорим о неизвестных поэтах Серебряного века. Последние билеты.

В машинах я не разбираюсь, но, кажется, это дорогая. И от этого ещё приятнее. Во-первых, говорит о том, что даже имея много денег можно сохранить правильный жизненный настрой. Во-вторых, это просто красивый жест, сродни открытию музея-квартиры Гурьянова. Хозяин машины ещё не садился в нее, пока я все хорошо не сфоткал. От этого стало ещё приятнее.

Ну что, Фенрир сожрал солнце, Голиаф победил Давида, Burzum не будет на Евровидении, сказка закончилась. А все потому, что пошли против своих же понятий. Говорил тренер «Буде» перед матчем: «Мы проиграем, если прекратим играть в свой футбол». И прекратили. Не кайфовали, а играли на удержание счета. И вот результат. Нам, парням с окраин Европы, нельзя гнаться за этими лощеными увальнями. Нам надо делать так, как умеем, а не так, как надо. Но ладно, на то она и сказка, чтобы не была вечной.

Я не знаю, где подростки сейчас берут карманные деньги. Но в том же моем родном Кингисеппе появились всякие кофейни, куча сетевых закусочных, стойки продажи чехлов для телефонов и т.д., где я вижу много юных работников. Как будто, когда я был пиздюком, было похуже. Помню, я цемент заливал на стройке частных домов под Кингисеппом. Это было не очень легко, но платили нормально, в конце каждой смены я покупал cd-диск и оставалось на кутеж. Ещё году в 2001-м листовки агитационные раздавал за кандидата в мэры города. Это было легко, но денег было меньше. А ещё потом нам сказали, что мы должны стоять возле пунктов голосования и «следить, чтобы не было ничего подозрительного», за это полагалась двойная плата. Но знакомые по секрету сказали, что если мы пойдем «следить, чтобы не было ничего подозрительного», нам дадут пизды те самые люди, которые точно проходили по разряду «подозрительных». Поэтому мы деньги взяли, но следить не пошли. Наш кандидат проиграл. Но и пизды никто не получил. Короче, будто в кофейне поярче работать.