Бенедикт Лившиц (он был слишком здоровый (во всех смыслах), чтобы писать хорошие стихи, но мемуары получались великолепно) в «Полутороглазом стрельце» описывает, как они с двадцатилетним Маяковским пришли в гости на Мойку к держательнице модного салона, и там Маяковский, как настоящий панк, всем, в том числе хозяевам, хамил нещадно. И вот когда хозяйка «выведенная из терпения, отпустила какое-то замечание по поводу его грязных ногтей, он ответил ей чудовищной дерзостью, за которую, я думал, нас всех попросят немедленно удалиться». Полагаю, Маяковский ответил: «Это я в жопе ковырялся».