Андрей Крусанов «Гибель С. А. Есенина: исследование версии самоубийства» Прочитал за два дня книгу. Прочитал бы быстрее, но постоянно прислонялся лицом к трубе, вязал петли, становился на табуретки, пытаясь достать руками до потолка, проводил следственные эксперименты, короче. Какие выводы. Не убедил меня уважаемый Андрей Васильевич, при всем трепете, с которым я к его фигуре отношусь. По сути, все те же аргументы «славянофилов», только без пены у рта и вращения глазами. Я, например, ну никак не вижу на посмертных фото «воронкообразного углубления под правой бровью», которое Крусанов называет входным отверстием от пули. Или вот он говорит, что свободный конец веревки не был закреплен, но… Впрочем ладно, спойлерить не буду. В целом, это достойная книга. Очень много фотоматериалов хорошего качества, в том числе редких, по ним, вместе с автором можно изучать картину произошедшего. Поражает глубина исследования материала (но это у автора так всегда, за что бы ни взялся). Изучены поэтажные планы «Англетера», учетная книга морга, отчеты судмедэксперта Гиляровского о других повешенных, расписки вахтеров и телефонограммы врачей, не говоря о письмах и мемуарах. Больше всего понравилась главка, где Андрей Васильевич разносит книги знаменитого сторонника версии убийства В. И. Кузнецова. Я её тоже как-то читал и просто волосы везде шевелились от возмущения, Андрей Васильевич облек это шевеление в форму научной дискуссии. Я понимаю, почему до сих пор многие не верят в самоубийство Есенина. В этом деле много неряшливости и пробелов. Они не подтверждают убийство, но заставляют сомневаться. А если есть повод сомневаться, да ещё и может быть замешано правительство, то мы всегда засомневаемся. Потому что «наебут, всегда же наябывали, почему же сейчас-то не наебут?»,— как говорил Эдуард Вениаминович. В общем, вы книгу почитайте, она хороша со всех сторон. Но и эту статью потом тоже. И да, я не считаю «До свиданья, друг мой, до свиданья» предсмертной запиской. И да, Есенин неоднократно писал стихи кровью. Но он мог сначала написать стих, и только через сутки принять последнее ужасное решение.