Умер Андрей Бурлака. Он делал рок-журналистику, когда русский рок был, действительно, важен и для людей и для объективной реальности. Когда его деятельность воспринималась, в лучшем случае, как очень нишевое хобби. Люди, которые сделали свое хобби работой, самые счастливые. У него получилось. Не было человека, который бы знал эту музыку глубже. Его трехтомная рок-энциклопедия должна была бы быть настольной книгой для отечественных рок-журналистов, если бы такие были (впрочем, Иван Бортников есть, на нем все и держится). Летом 2015-го мы с Феликсом пили в районе Подьяческих улиц, и встретили Бурлаку. Я напомнил ему про аксиому «Если Бурлака не знает о группе, значит группы не существует», на что Андрей Петрович ответил: — Он из «RSAC», ты из «Он Юн», а вдвоем вы — «Щенки». «Щенки» тогда существовали около полугода. Была фотография с той встречи, но я не нашел. Нашел такую, это уже осень 2015-го, кажется, наш концерт в «Фиш Фабрике», во всяком случае, точно помню, что какой-то наш концерт в «Фишке» Андрей Петрович посещал. Последний раз я видел его где-то полгода назад, на 50-летии группы «Мифы». Какая-то девушка на входе в «Jagger» спросила у Бурлаки, как его внесли в списки. Я тогда удивился. Думаю, что в качестве собеседования при устройстве на работу в рок-клуб должны показывать фото Бурлаки, если знаешь кто это, ты принят. Апостол Петр сегодня пропустит его без глупых уточнений.