Читать Наймана, особенного позднего, это, конечно, труд. Сейчас вот погружаюсь в его последнюю, чудом обнаруженную на жестком диске, книгу «Бляха-муха». Вот как он пишет в 84 года: Худо во сне. Но не хужайше. Цедят в бутыль яд, забивают ногами — реально. Бурсы топот — снится. Шарфом удавленный — быль: аббревиатуры спецслужб, краткие курсы. Тут ещё все слова общеизвестны хотя бы. Но есть строчки вроде: «Перво днехт – хлябь ливмя: но со стержнем, не гнуче-коброе», и это не заумный язык (хотя вот что такое «днехт», я не знаю совсем), но головой трясешь, как собака, вылезшая из реки. Недаром Довлатов его называл интеллектуальным ковбоем, а весь Ленинград боялся вступать с ним в какую-либо полемику, выиграть было нереально.