ЮРИЙ ДОМБРОВСКИЙ Чекист Я был знаком с берлинским палачом, Владевшим топором и гильотиной. Он был высокий, добродушный, длинный, Любил детей, но выглядел сычом. Я знал врача, он был архиерей; Я боксом занимался с езуитом. Жил с моряком, не видевшим морей, А с физиком едва не стал спиритом. Была в меня когда-то влюблена Красавица — лишь на обертке мыла Живут такие девушки, — она Любовника в кровати задушила. Но как-то в дни молчанья моего Над озером угрюмым и скалистым Я повстречал чекиста. Про него Мне нечего сказать: он был чекистом.