— Сколько же это 4, 8, 16… Так, болеть я начал с 14 лет. 26 лет, а?! 26 лет меня наёбывает эта наша сборная по футболу, а! Нет, ну, раньше, раньше ещё ладно, были успехи. Пробивали финалы… ну щас, блядь, что не чемпионат — то пиздец какой-то… 4 года ждешь, 4 года! — и что? Всё потому, что вот такие же долбоёбы играют, вот как вы. Ничего не надо… и главное, что притворяться научились, вот же как. Ведь раньше ж, раньше бунтовали, это была общественная позиция — нам мол от вас нихуя не надо! Мы протестуем! А щас? Щас, блядь, по-тихому, без протестов, кем надо притворяются, влезают куда хотят, на любую работу, а?! И нихуя там не делают! Играются! Вы играетесь в жизнь, — а те к кому это серьёзно относится, с ума сходят, страдают! В футбол, блядь, играть надо! А они визажистов с собой берут, стилистов! И в итоге всё там проёбывают. Там же надо думать, как гол забить, — а он, он в дождь, в дождь, блядь, свой промелированный лобок зачесывает! Что б он у него в дождь стоял! Он не тренера слушает в перерыве — он прическу восстанавливает! Главное, все по-тихому, всё по своим понятиям, по детским, пульнул, догнал. Они поняли, они поняли, чтоб от них отъебались, — нужно притвориться. Глобальное наебательство. ГЛОБАЛЬНОЕ. На всех ступеня́х общества. (с) х/ф «Изображая жертву»