ЛЕОНИД БОРИСОВ УЛИЦА С багажом своих двадцати четырех лет Живу и заботы не знаю, Потому, что нельзя же заботой считать Гнусные мысли о масле и хлебе, О том, что ботинки мои развалились и нет капитала на новые. Все это тлен, суета и пустяк. Может быть, и опять голодать придется, - Ну, так что же. Уж такой я смешной и особенный С туго набитым желудком писать не могу. Вот вчера, например: пообедав четверткою хлеба, Я пошел любоваться на город, На людей, на животных, на птиц. Шел, не спеша, я по той стороне, где солнечные кувыркаются зайцы, И много чудесно-смешного на улице видел, О чем и хочу рассказать. Грустные танцы танцует осеннее солнце, Кто-то где-то напевает на мотив из Веселой вдовы. Медленным шагом проходят молодые и старые люди, И ныне стоят на углах и громко кричат в пространство: - Трехсотый Зефир и Сафо… - Пирожки, хлебцы, ватрушки… - Кремни, зажигалки, кремни… - Подайте, товарищи, убогому, безногому, все утерявшему, - За исключением доброго расположения духа… И много других превесело-смешных голосов. У кафе преогромного с гигантской витриной, Где шоколад перемешан с грудинкой - Длинноволосый поэт в изумлении замер. А когда насмотрелся вполне, - плюнул, рукою махнул и пошел напротив Свеже-наклеенный номер газеты прочесть. Было в карманах его восемнадцать дырок И кредитка в тысячу рублей с первой строфою поэмы. … А в небе осеннем верблюдятся серые тучи, Очень похожие видом на телеги с солдатским сукном. К высокому господину в цилиндре Подошел курносый мальчишка - ростом не выше аршина И произнес меланхолично, левую ногу отставив: - Товарищ, разрешите прикурить… Прикурил, и медленным шагом пошел по своим небольшим делам. Потом я видал, как старуха в пальто из портьеры Большим и широким крестом Перекрестилась на Адмиралтейство, Предполагая, вероятно, что это собор… Небо спустило на землю большие, сырые рогожи, И в городе вдруг потемнело и спрятались люди в дома. Черные птицы закаркали в скверах закрытых, И тоска распласталась по улицам темным и скучным. Но - Завтра. Завтра солнце опять взойдет и начнется все <по->старому, как и сегодня, Снова проснутся веселые, бестолковые люди, животные и птицы, - Все, что живет ежедневно и любит. Но кто же полюбит сильнее меня. Тяжело любить за всех Одному.