Шел в баню и вдруг заметил народное творчество. Тревожные состояния начинаются с этого «а вдруг». Есть хорошая книга Паульсена об этом с таким же названием: «А вдруг? Тревога». Я тут подумал, что причина этой тревожности в том, что модерн поменял местами возможность и действительность. Если для Аристотеля возможность — всегда вторична, то для Хайдеггера наоборот: именно поэтому тревога (Angst, но только не «ужас», — пожалуйста, пожалейте, нет тут никакого ужаса) есть основной экзистенциал. Однако это обусловленная модерном культурная ситуация. Именно поэтому, думаю, Хайдеггер и запутался в своей ранней онтологии. Но я не об этом хотел сказать. Приоритет принадлежит действительности, актуальности. Аристотель мудр и прав. Через многие ступени и шаги это затем выводит к такой онтологии, в которой тревога не нарушает положенных ей границ и остается позитивной и полезной. Только тогда и становятся понятными слова Христа о том, что для каждого дня достаточно своей заботы. Действительность прежде возможности. Утро настало, мы не подохли, но вчерашний день оказался испорчен этой тревогой и ее страхом. Будет испорчен и нынешний день, будет испорчена и вся жизнь (ты ее не проживешь, а пробоишься), если не поменять настройки онтологии.