Так, именно так! Наконец-то! Просто подумайте: если нет Бога, то и пофиг на этого голубенка! И на хоспис пофиг, и на детей. Но ведь сердце подсказывает, что это «пофиг» — ужас и дичь, оно омерзительно. Значит, сердце живет божьим и обижается на Бога за то, что ему больно. Сердце болит Богом и винит Его за это. Без Бога было бы не больно, было бы наплевать. Но ведь не наплевать! Вот оно, сердце. Оно кричит этим «не наплевать», «не все равно». Значит, Бог не ушел из сердца. Ибо когда уходит, тогда человек говорит в сердце своем «несть Бог» и становится безумцем. И тогда ему уже не помочь. И страшно за него. Ибо сердце его больше не болит. Так человек становится циником и садистом. А у всякого, у кого сердце и совесть, сердце болит. Ибо есть. Мы капли Божьего океана. Мы — Божья роса. Дети солнца, воды и тумана. Дети — Отца. И вспомнился мне Вяч. Иванов: БОГОПО3НАНИЕ Мужи богомудрые согласно Мудрствуют, что Бог непостижим. Отчего же сердцу дивно ясно, Что оно всечасно Дышит Им, И Его дыханью сопричастно, И всему живому с Ним? И дана та часть в любви Господней Не святому сердцу одному: Нет, чем грех черней и безысходней, Тем из преисподней Зов к Нему Естеству земному соприродней, — И стучится Гость в тюрьму. Глубь небес своим кромешным адом И своим зияньем пустоты Мерит сердце; мерит смертным хладом — И созвучным ладом «Я» и «Ты». Знает Бога сердце вещим гладом За столами полноты. Скажи мне, как капелька капельке: когда рассвет? Ибо я хочу сиять солнышком. И петь.