Какое прекрасное утро! Каждый раз, когда иду на работу, любуясь видами, что-то открывается сердцу, порою что-то очень важное. Вот и сегодняшнее утро принесло какое-то предчувствие и предпонимание трагедии русской культуры. Эта трагедия хорошо выражена в судьбе Гоголя и той роли, какую в ней сыграл его духовник отец Матвей. Эта трагедия хорошо понятна с точки зрения манифеста теоэстетики: столкновение ветхой (духовник) и новой (писатель) святости, две парадигмы, которые не были поняты, что и привело к печальным последствиям. Раньше это трудно было осознать. Вот, например, что пишет В.А. Воропаев, известный гоголевед: Из всех русских писателей никто, кажется, так сильно, как Гоголь, не обнажил язв русской души, указав и на источник их — роковую отделенность большей части общества от Церкви. Вся неправда суетного и мелочного существования, которая гнездилась в культурной среде и соседствовала с устремленностью к материальным благам и развлечениям, является следствием этой убивающей душу отделенности. Единственным условием духовного возрождения России Гоголь считал воцерковление русской жизни. В.А. Воропаев. Николай Васильевич Гоголь: Опыт духовной биографии. Но это не так, тут вообще все наизнанку: не общество, а именно Церковь отчуждена, отчуждилась от общества, причем сама. Отвернулась от мира. Но когда Воропаев писал это, он еще не мог знать о двух типах святости. Но утро все равно прекрасно. Ибо это утро нашей надежды, ибо мы — новое вино. По пути встретился один заштатный дьякон, который страдает от алкогольной зависимости. Подумалось, что радость евангельского утра может открыться лишь тому, что встречает его без похмелья. Увы, многие талантливые люди не находят себя, ибо они хотят писать и петь, а им внушают зарывать свои таланты. Поэтому сколь бы благочестив ни был духовник Гоголя, он повинен в трагедии писателя. Впрочем, никто из них не мог знать об этом. Теоэстетика освобождает.