Теоэстетика

3. О Дионисии Ареопагите и иерархии. Ваша идея Бога как источника красоты и красоты как силы, привлекающей человека к Богу, очень созвучна Дионисию Ареопагиту. Но у Дионисия красота, порядок и иерархия тесно связаны: сама церковная иерархия служит очищению, просвещению и совершенствованию человека. Почему Вы принимаете дионисиевскую интуицию о Божественной Красоте, но настолько критически относитесь к иерархическому принципу Церкви? Нет ли здесь внутреннего противоречия? Важно проговорить это специально: «Манифест теоэстетики» не выступает против иерархии, ибо определенная иерархичность, чин, порядок есть вообще везде: в космосе, природе, обществе, Церкви. И это хорошо весьма. Отвергается только иерархия без любви, только иерархия подчинения и насилия. Поэтому церковная иерархия противопоставляется армейской. Вот четыре простых вопроса на подумать: (1) Зачем Церкви иерархия, если она не ведет к любви? (2) Что есть иерархия в Церкви? (3) На чем она основана? (4) Если иерархия не основана на любви, то есть ли в ней хоть что-то Христово? Если не спешить и хорошенько подумать, то можно ли сказать, что мы действительно знаем ответы на эти вопросы? Сомневаюсь. Несомненно, Ареопагитики — это важнейший документ, который сильно повлиял на становление теоэстетического направления. Но в нем есть тонкий момент: неоплатонические иерархии — это безличные структуры единств, а не любви, тогда как христианство есть иерархия любовной святости. Если обезличивание и дегуманизирующий элемент скрыто присутствует в богословии, то его нужно опознать и деконструировать. В этом смысле Христос — намеренно и абсолютно внесистемный, антииерархичный, противоположность мошиаху. Христос очень неудобный для любой системы нелюбви. Вышел из хлева, умер на кресте. Ну где тут порядок и иерархия? Итак, иерархия есть, она нужна и естественна. Но какая иерархия? Какая подобает Церкви? Только иерархия любви, которая уже определяет другие ее формы. Значит, кто совершеннее в любви, тот и учитель, тот и есть настоящий иерарх («кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь», Мф. 12:50). А кто бездушный и жестокий функционер, тот как язычник и мытарь (Мф. 18:15–17).