The Гращенков

В канадском Квебеке на выборах победила сепаратистская «Партия Квебека». Она получила 59 из 127 мест в Национальной ассамблее. Для большинства этого не хватило, но политический эффект получился сильным. Партия, которая управляла провинцией с 2018 года, потерпела тяжелое поражение. Лидер победителей Поль Сен-Пьер Пламондон уже заявил, что намерен добиваться референдума о выходе Квебека из состава Канады. Интересна здесь не только судьба самого Квебека. Гораздо важнее общий процесс, который сегодня идет во многих странах. На первый взгляд Brexit, Трамп, европейские правые и квебекские сепаратисты находятся в разных политических мирах. Идеологически это действительно так. Но внутренний запрос во многом похож. Люди хотят вернуть ощущение контроля над собственной жизнью и меньше зависеть от огромных систем, устройство которых они не понимают. Глобализация долго воспринималась как естественное направление развития. Мир становился открытее, государства все теснее связывались между собой. Но со временем у этой модели появилась обратная сторона. Человек все чаще чувствовал, что важные решения принимаются далеко от него и без его участия. Отсюда и новый интерес к суверенитету. Для кого-то он выражается через сильное национальное государство, для кого-то через большую автономию региона. Brexit в свое время стал одним из самых заметных проявлений этого настроения. Потом похожая логика начала проявляться и в других странах. Именно поэтому правый поворот сегодня нельзя свести только к миграции или консерватизму. В значительной степени это еще и протест против слишком сложного глобального мира. Новые правые предлагают человеку довольно простую мысль: решения должны приниматься ближе к нему, а государство должно в первую очередь отвечать перед своими гражданами. История Квебека хорошо укладывается в эту картину. Референдум еще может не состояться, а его исход тем более не предрешен. Но сама формула «мы хотим решать сами» снова стала политически привлекательной. Получается парадокс: технологии сделали мир максимально связанным, а политика все чаще идет в противоположную сторону. Чем больше становится глобальный мир, тем сильнее человек хочет иметь вокруг себя пространство, которое он считает своим и которое способен понять.