The Гращенков

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) - Кашпировский ушел, но дело его живет Смерть Анатолия Кашпировского стала поводом вспомнить не столько самого телевизионного психотерапевта, сколько удивительную эпоху, символом которой он оказался. В конце 1980-х и начале 1990-х вчера еще одна из самых рациональных и атеистических стран мира внезапно начала массово верить в экстрасенсов, заряженную воду, порчу, домовых, чакры и прочие чудеса. Кашпировский был самым ярким воплощением этого перехода. Особенно хорошо сегодня смотрятся архивные кадры его сеансов. Огромные залы, люди сидят с закрытыми глазами, раскачиваются, вращают головой, кто-то буквально впадает в транс. И в этом есть почти идеальная метафора того времени. Потому что в состоянии своеобразного транса находилась и сама страна. Еще вчера существовала понятная картина мира: государство, партия и родной НИИ. А потом буквально за несколько лет все привычные конструкции рухнули. Человек не успевал рационально осмыслить происходящее. Поэтому Кашпировский оказался для той эпохи совершенно органичен: общество само находилось в состоянии шока, неопределенности и повышенной внушаемости. Причем, самое интересное здесь в том, кто именно верил. Ведь перед телевизорами сидели не какие-то жители средневековой деревни. Это были вчерашние советские инженеры, врачи, люди с высшим образованием, воспитанные на культе науки и техники. Они строили атомные станции, запускали космические корабли, а потом ставили возле телевизора банки с водой. Этот переход произошел практически мгновенно. И он хорошо показывает, насколько рациональность человека вообще зависит от устойчивости окружающего мира. Образование и интеллект не дают иммунитета от желания поверить в простое объяснение, особенно когда реальность становится слишком сложной. Кашпировский со временем исчез из большого информационного пространства, эпоха экстрасенсов на центральном телевидении тоже закончилась. Но люди-то в значительной степени остались теми же. Более того, сам механизм внушения никуда не делся. Просто вместо телевизионных сеансов появились другие технологии воздействия. Современный человек ежедневно существует внутри огромного количества политических, коммерческих и культурных нарративов, каждый из которых предлагает ему готовую картину мира. Одни убеждают его бояться, другие - надеяться, третьи - покупать, четвертые - ненавидеть или восхищаться. И иногда разница между рациональным убеждением и хорошо организованным коллективным внушением оказывается значительно тоньше, чем нам хотелось бы думать. Поэтому история Кашпировского на самом деле - не только о странных 1990-х. Она - о довольно постоянном свойстве общества искать чудо и человека, который обещает объяснить непонятное. Можно десятилетиями строить рациональное государство, развивать образование и технологии, но в момент большого исторического стресса запрос на простую веру способен вернуться очень быстро. Меняется только ее форма. Вчера перед телевизором заряжали воду, сегодня верят информационным потокам, прогнозам, теориям и интерпретациям, которые помогают сделать тревожный мир понятнее. Возможно, поэтому Кашпировского давно забыли, а созданная им метафора массового гипноза, наоборот, только оживает.