The Гращенков

Директор Центра развития региональной политики Илья Гращенков – о трансформации повестки, транслируемой КПРФ – специально для телеграм-канала «Депутатские будни». КПРФ не столько радикализируется в идейном смысле, сколько возвращается к своей естественной протестной функции. Недавнее заявление Зюганова про риск повторения 1917 года прозвучало именно как сигнал тревоги на фоне, по его словам, провала экономики в первом квартале. И в этом парадокс, который, как подметил мой коллега Константин Калачев: коммунисты, конечно, не могут быть против революции в историко-символическом смысле, но современная КПРФ давно встроена в систему и потому использует революционную лексику скорее как форму давления на власть, а не как призыв к реальному слому режима. При этом элемент радикализации действительно есть. Он связан не только с идеологией, но и с положением партии на рынке. Весной 2026 года ВЦИОМ фиксировал для КПРФ уже не доминирующую роль во втором эшелоне: в марте–апреле «Новые люди» в ряде замеров обходили коммунистов и ЛДПР, а сама конкуренция за второе-третье место заметно обострилась. В такой ситуации для КПРФ усиление протестной риторики становится способом напомнить избирателю, что именно она, а не более умеренные конкуренты, является главным каналом недовольства. С какой повесткой партия идет на выборы? Прежде всего - с социально-экономической. КПРФ, как и раньше, будет пытаться капитализировать тревогу вокруг цен, доходов, промышленности, бюджета и общего ощущения неустойчивости. В этом смысле Зюганов говорит неприятные для власти вещи, но нельзя сказать, что он берет их с потолка: партия сознательно делает ставку на тему экономической тревоги, потому что именно здесь у нее остается наиболее понятная и традиционно сильная ниша. Но я бы добавил важную оговорку: это не радикализация в сторону настоящего революционного проекта, а радикализация риторики в рамках системной оппозиции. КПРФ будет говорить жестче, мрачнее и тревожнее, будет пугать элиты 1917 годом и апеллировать к социальному раздражению, но ее задача - не обрушить систему, а повысить собственную цену внутри нее и не дать своему протестному электорату окончательно уйти к другим игрокам или в апатию. В этом и состоит нынешняя логика партии.