За один вечер увидел две рефлексии на тему «Германия после войны» — сначала посмотрел фильм Павла Павликовского «Отечество» (Vaterland), а сразу после него, еле успел в театр — «Немецкую осень» в постановке Кристофера Рюпинга в «Дойчес-театре». Интересно, что в обоих произведениях главные герои — отец и дочь. (Если не считать саму Германию.) В «Отечестве» Томас Манн и его дочь едут в 1949 году по своей разрушенной родине из Франкфурта в Веймар. В «Немецкой осени» дочь сегодня приходит к своему престарелому отцу, который потерял память. Отец на сцене не появляется, его роль, по замыслу режиссера, играет как бы зрительный зал. Идея Рюпинга очевидна — он обвиняет современную Германию, так сказать, в сознательной деменции. Но одна из составных частей композиции спектакля — заметки молодого (ему было 23) шведского журналиста Стига Дагермана, который проехал по поверженному рейху раньше Манна, еще в 46-м году, и издал книгу под названием «Немецкая осень». Черно-белый фильм Павликовского тщательно просчитан, сдержан и предельно реалистичен (хотя режиссер, опираясь на исторический факт поездки Манна, много обстоятельств нафантазировал). Спектакль Рюпинга, напротив, хаотичен, плохо организован и по-детски «непоседлив» — действие происходит как бы внутри человеческого уха, у обладателя которого нарушен вестибулярный аппарат (тоже речь про Германию, видимо, хотя пошатывается сама главная героиня), а помимо книги Стига Дагермана, Рюпинг использует образ художника Каспара Давида Фридриха, который лично появляется на сцене, события 1977 года, связанные с атаками террористов из RAF и тоже называющиеся «Немецкой осенью», и песни поп-идола немецких 90-х годов, певицы Блюмхен… В общем, полное несварение как уха, так и желудка. Но и там, и там — самоубийства. В «Отечестве» прямо во время путешествия отца и сестры кончает с собой, приняв избыток снотворного, Клаус Манн. В «Немецкой осени» автор той самой книги, 31-летний Стиг Дагерман запирается в автомобиле и травится выхлопным газом. Вообще, в «Отечестве» что ни эпизод, то метафора — писатель Манн в комнате, где умер писатель Гете; потомки Вагнера обсуждают с Манном возрождение фестиваля в Байрейте, в машине отец и дочь слушают по радио то бодрые американские реляции, то русскую калинку-малинку — Германии нет, есть только зоны влияния победителей; в конце оба слушают в полуразрушенной церкви, как на органе играют Баха — то есть культура «закроет» все ужасы… В «Немецкой осени» Рюпинг утомительно долго пытается найти метафоры, но ничего у него не получается. Фильм оказывается слишком краток и схематичен, чтобы увлечь. Спектакль — слишком долог и не собран, чтобы открыть зрителю глаза. Сложная тема. #берлин #кино #театр