«Я не прошу, чтобы меня интерпретировали, мне достаточно, чтобы меня играли» - говорил Морис Равель. Композитор очень серьезно относился к тому, как могла, а как не могла быть сыграна его музыка. Известна его многолетняя ссора с великим Артуро Тосканини, который позволил себе изменить темп Болеро. С другой стороны, еще из детства тянулась за Равелем его привычка видеть мир через ритм. Привычка, скорее всего, заложенная благодаря многократным визитам на производства с отцом инженером. «Музыка», ритм, энергия, которая собиралась из звучания мощного оборудования в цехах, остались с Равелем на всю жизнь и слышны в его музыке. Поэтому нам кажется, что он не был бы против той интерпретации его музыки, которую предложили два фламандских хореографа, Сиди Ларби Шеркауи и Йерун Вербрюгген. Ведь танец также напрямую связан с ритмом. «Выставка» и «Моя Матушка-Гусыня» в ноябре в Волгограде и Саратове (в эту среду), в Воронеже и Самаре (в эту пятницу), а также в Москве, Санкт-Петербурге, Сыктывкаре, Тюмени и Уфе.