В Москве проходит фестиваль «Биеннале театрального искусства. Уроки режиссуры». О спектакле «Пропажа» Камерного драматического театра из Вологды пишет #Ева_Арсеньева (курс Аллы Шевелёвой): «Странники в ночи» Приглушённый свет, тишина, на сцене — лишь скомканная строительная плёнка. Сказка «Пропала совесть» М. Е. Салтыкова-Щедрина в постановке Якова Рубина встречает зрителя пустым пространством. Посреди этого «ничего» громко прозвучит, пожалуй, самая неудобная тема — тема совести. Сказка воплощается в жанре моноспектакля, все персонажи оживают благодаря актёрской работе Евгения Думнова. Неожиданные шорохи привлекают внимание. Оказывается, артист уже на сцене: он лежит под кучей из плёнки, словно накрытый совестью. Осмотрев зал и найдя в нём внимательных слушателей, Думнов с непритворной досадой сообщает о пропаже. Разрушение четвёртой стены позволяет зрителям исследовать самих себя. Наблюдая за актёром, присутствующие задаются вопросом: а как обстоят дела с моим нравственным компасом? Тонкие, неуловимые метаморфозы в виде изменения голоса, походки и взгляда позволяют познакомиться не только с самими обладателями совести (пропойцем, хозяином кабака Прохорычем, квартальным надзирателем Ловцом, финансистом Бржоцким, по очереди спихивающими с себя прилипшую совесть), но и, например, с женой Ловца, чья женская манкость и властность в исполнении актёра проявляются легко и естественно. Как бы герои Евгения Думнова ни трясли руками, ни обтирали их о подошвы, совесть так просто не отстаёт, она намертво прилипает к телу, а затем въедается глубже — в душу. Под её тяжестью человек сгибается, закутывается в пальто с головой, лишь бы не встречаться с той, о которой давно позабыл. Такие перевоплощения создают на сцене многоголосие, в котором, что удивительно, громче всего звучит всеобщая людская растерянность. Отсутствие декораций не позволяет вживую увидеть ни базар, где следит за порядком квартальный надзиратель Ловец, ни питейное заведение кабатчика Прохорыча, ни обеденный стол Самуила Давыдыча Бржоцского. Но эта пустота восполняется присутствием Совести: когда быт исчезает, она становится единственной реальностью. Чем меньше на сцене предметов, тем ощутимее невидимое. Действие сопровождает только одна мелодия: Евгений Думнов эпизодами безмятежно напевает Strangers in the night. Казалось бы, сатира Салтыкова-Щедрина и хит Фрэнка Синатры — вещи несовместимые, но их сумма — и есть ключ к спектаклю. В работе Якова Рубина и Евгения Думнова нет назидательности: разговор ведётся из любви к человеку. Это не приговор обществу, но и не замалчивание проблемы — это просьба услышать и обдумать поднятую тему. Финал внушает надежду. Песня, которая на протяжении всего действия исполнялась лишь а капелла, в конце обретает музыкальное сопровождение. Думнов играет на баяне, а рядом с ним лежит теперь уже аккуратно свернутая плёнка — в ней «растёт маленькое дитя, а вместе с ним растёт в нём и совесть». Фото: Людмила Сафонова