От первого лица. ЕСЛИ БЫ ЗА ЗАБОРОМ ПЛАКАЛ РЕБЁНОК — ОН ТОЖЕ ПОШЁЛ БЫ ТУДА С НОЖОМ? В селе Озерском 57-летнему мужчине не понравился лай соседской собаки. Нет, он не поговорил с хозяевами. Не написал заявление. Не вызвал участкового. Не купил беруши. Он напился, взял на кухне нож, перелез на чужой участок и нанёс среднеазиатской овчарке несколько резаных ран. Собака выжила. Хозяйке, которая приехала и увидела своего израненного пса, пришлось прятаться от агрессивного соседа в автомобиле и вызывать полицию. Хочу задать вам, друзья, простой и напрашивающийся вопрос. Если бы за забором плакал ребёнок — этот мужчина тоже решил бы его "проучить"? Если бы ребёнок кричал несколько часов, мешал спать, будил по утрам и действовал на нервы — общество стало бы обсуждать, достаточно ли уважительной была причина взять нож? Появились бы комментарии: — А чего он так орал? — А родители куда смотрели? — Надо было воспитывать. — Мужчину тоже можно понять, его довели. Нет. Потому что ребёнок — человек. А собака в нашей общественной иерархии жизней — это существо, которое вроде бы живое, но не до конца. Она чувствует боль — но не такую важную. Она испытывает страх — но кого это, бл"дь, волнует. Она может истекать кровью от ножевых ран, а мы всё равно сначала спросим: "А она часто лаяла?" Будто лай — это не звук, а смягчающее обстоятельство. Будто собака, если она громкая, автоматически теряет право на целую шкуру. Будто нож — это, сука, сертифицированный прибор для регулировки громкости. И сейчас обязательно придут люди, которые скажут: "Как можно сравнивать собаку с ребёнком?". Спокойно. Я не сравниваю ценность ребёнка и собаки. Я сравниваю способность двух живых существ чувствовать боль. Я сравниваю два звука: детский плач и собачий лай. Я сравниваю нашу реакцию на насилие. Потому что одних у нас нельзя трогать ни при каких обстоятельствах. А других можно отравить за то, что они бегают по двору. Застрелить за то, что подошли слишком близко. Выбросить из окна, потому что надоели. Зарезать, потому что лают. А потом ещё долго и обстоятельно обсуждать поведение животного, как будто оно само подбросило человеку нож, налило водки и помогло перелезть через забор. У нас вообще удивительно устроена причинно-следственная связь. Если человек напал на человека — виноват нападавший. Если человек напал на собаку — давайте сначала разберёмся, что сделала собака. Не укусила ли. Не зарычала ли. Не посмотрела ли недостаточно уважительно. Не существовала ли слишком вызывающе. В этом случае собака находилась на участке своих владельцев. Человек, по версии следствия, сам взял нож. Сам пришёл. Сам перелез через забор. Сам нанёс несколько ран. Это не "сорвался". Не "не рассчитал силы". Не "защищался". Между раздражающим звуком и окровавленным животным была целая цепочка осознанных действий. Но самое страшное здесь даже не жестокость к собаке. Самое страшное — человек, который решил, что причинённое ему неудобство даёт право на насилие. Сегодня ему мешает собака. Завтра — ребёнок за стеной. Послезавтра — пожилой сосед с громким телевизором. Потом женщина, которая слишком долго спорит. Потому что проблема не в "нелюбви к животным". Проблема в голове, где нож признан допустимым способом устранения всего, что раздражает. Собаке своевременно оказали помощь. Сейчас её жизни ничего не угрожает. Уголовное дело по части 1 статьи 245 УК РФ направлено в суд. И теперь очень хочется посмотреть, признает ли государство делом, что животное — это живое существо, которое нельзя резать ножом за лай. Или мы снова услышим, что мужчина раскаялся, сотрудничал со следствием, был пьян, оступился и вообще характеризуется удовлетворительно. А собаке, видимо, следовало вести себя тише. Не лаять. Не мешать. Не раздражать. А лучше вообще не попадаться на глаза человеку, которому общество годами объясняло: есть жизни, за которые придётся ответить. А есть те, с которыми можно делать почти всё что угодно. Ваша Алена. Копируете мои тексты? Укажите ссылку на паблик, спасибо.