«Короткое лето» / Short Summer, реж. Настя Коркия Дачное кино в русской традиции — практически Чехов. Самовар, грибы, костерок, чья-то книга в стороне. За сценой непременно стреляет ружьё, оно же «ружьё». У Насти Коркии, ученицы Бакура Бакурадзе, ружьё не висит на стене, а едет мимо на поезде, погружённое на платформы вместе с БТРами, пока дети гоняют мяч и смирно не поднимают глаза. Эта сцена из «Короткого лета» — безупречный автопортрет страны, где это перестало быть событием, а превратилось в белый шум вроде треска радиоприёмника, из которого льются новости об «антитеррористической операции». Даже въезд в деревню охраняют мальчишки, «играющие» в блокпост (милитаризм усваивается раньше, чем таблица умножения). На дворе лето 2004-го. Восьмилетняя Катя (Майя Плешкевич) приезжает к дедушке и бабушке в деревню, которую снимали в Сербии. Все адаптируются к обстоятельствам по-своему, Родина органичнее реконструировать на чужбине. Дед (Александр Феклистов) на старости лет разводится и заводит любовницу. В жестяной банке с рыболовными крючами лежит осколок снаряда, из-за которого соседу оторвало ногу. В конторе женщине отказывают в выдаче свидетельства о смерти сына, ведь де-юре он пропал без вести. Если бы в картине было камео Катерине Гордеевой*, с экрана прозвучало бы нечто вроде «Бюрократия милосерднее правды». Коркия снимает игровой дебют на 16 мм, при этом монтирует отснятый материал скупо, минималистично. Камера Евгения Родина («На тебе сошёлся клином белый свет») в основном статична, ловит длинные общие планы, в которых фон время от времени норовит стать частью сюжета. Измена деда решена «между делом»: окно, лестница, объятие, чистый Хичкок. Бабушке (Весна Йованович) достаётся разве что долгий план усталого лица. Солнечный зайчик, который Катя создаёт осколком стекла, — метафора настолько прозрачная, что даже неловко. Картине можно предъявить, но нужно ли — вопрос (риторический). Да, ритм временами из медитативного становится летаргическим, а деликатность, с которой Коркия говорит о нулевых, граничит с немотой. Фильм так сильно боится ляпнуть лишнего, что иногда не просто закрывает рот, а словно зашивает его. Отчасти это компенсирует ветеран войны с ПТСР, что бродит по району как дикий пёс. Его вторжение в дом — саспенс, разыгранный чисто и эффектно. Финал искупает многие огрехи и шероховатости, оставляя зрителя в догадках. Катя уезжает из деревни в город, скоро 1 сентября. Из-за чего сентябрь 2004-го вошёл в историю Россию, помнят во всём мире. «Лев будущего» в Венеции — это здорово, но есть у этой награды и горький привкус с оттенком неприятных индустриальных слухов. Будущее у этих детей из 2004-го отняли задолго до финальных титров. Коркия не произносит в кадре название города, где происходит инцидент, как профессиональный врач, который готовит пациента к принятию тяжёлого диагноза. Тем не менее «Короткое лето» — редкий случай, когда автофикшен об утраченном рае не скатывается ни в ностальгическую патоку, ни в плакатную патетику. Тихое, умное, тонкое, слегка анемичное кино о том, что вишнёвый сад продан, дачу скоро снесут, а солнечный зайчик всё ещё прыгает по стенам. Пока ещё прыгает. * — признана иноагентом в РФ ✧ Поддержать канал: Boosty | Tribute