«Авиатор», реж. Егор Михалков-Кончаловский Смотреть: в прокате с 20 ноября by Атмосфера кино Кино о времени, которое не течёт, а стоит на месте. Как и тело Иннокентия Платонова, застывшее в глыбе льда. Проза Водолазкина приобрела оттенок злой иронии — жизнь чужую не прожить, если век отсрочен. Михалков-Кончаловский снял фильм, который разветвляется на несколько дорожек, как память героя. Платонов Александра Горбатова — тень себя прежнего, фигура настолько эфемерная, что впору выставлять в палате мер и весов как иллюстрация к прилагательному. Хабенский в образе профессора Гейгера — человек из плоти и крови, то уверенный в себе, то сомневающийся. Масштаб книги не укладывается в два часа. Никакого медитативного погружения во фрагментарные мысли и спутанные эпохи Платонова. Только выспренная линейная структура с осколками флэшбэков, чтобы разобраться в событиях мог даже (до)школьник. Зачем погружаться в психологизм героя, выраженный в оригинале с помощью недосказанности и полунамёков? Отодвинем его подальше, заполнив пустоту любовным треугольником, интригами и динамикой, книге не свойственной. Что победит время? Естественно, любовь. Если в романе романтический флёр не играл важной роли, то в фильме наоборот. Дарья Кукарских играет сразу две версии Анастасии — довоенную и современную. Есть ли между ними разница? Нет, а зачем? (До)школьник должен понять, не забываем. Единственное светлое пятно — олигарх Желтков, роль которого расширена. Стычкин делает из богача, жаждущего бессмертия, изящную, но аккуратную карикатуру на представителя российской элиты. Не аллюзия на Путина и Си Цзиньпина с их разговором о бессмертии, но рядом. Так выглядят миллиардеры, которые стремятся пересидеть тёмные времена, заморозив себя лет на 100. Будто Салтыкова-Щедрина не читали, честное слово. Визуал насыщенный. Один ретро-вайб Петрограда начала XX века с местной архитектурой, заснеженными реками и первыми советскими коммуналками чего стоит. На антураже 2026-го создатели сэкономили: глянцевые лофты криоцентра будто списаны с локаций сериала «Содержанки». Серость многоэтажек и переулков — то ли из фильма «Мой сын», где царит бардак и вечная стройка, то ли из пролога «Батя 2: Дед», в котором взрослые потеряли ребёнка, уехавшего к деду на дачу. Худшее звено картины — Антон Шагин в образе человека из народа (по Михалкову работяга, проще — кусок говна). Весьма странное кино: погружаться в него неуютно, существовать рядом с героями дискомфортно. Вместо едва уловимого аромата двух эпох — освежитель воздуха с логотипом «Красная цена». Если у Водолазкина события хаотичны (привет, надломленная память), у Михалкова-Кончаловского действие избыточно и страдает от красочного визуала и наигранности. Когда-то роман мог экранизировать Данила Козловский. К сожалению, мы не узнаем, какой была бы его версия. Лучше прочитайте книгу, пока ещё можно. #НаВыходеИзЗала