🇪🇪 В таллинской больнице общаться по-английски с врачом можно, по-русски — нельзя Пациентка обратилась в Ида-Таллинскую центральную больницу (ITK) с просьбой записать её на приём к врачу. В регистратуре с ней вполне дружелюбно говорили по-русски и предложили врача Х. Но, когда узнали, что она не очень хорошо говорит по-эстонски, в записи отказали. Записаться на приём к доктору удалось только тогда, когда женщина сообщила, что хорошо говорит по-английски. Итак, факты: хотите говорить с врачом по-русски? Отказ. Будете говорить по-английски? Пожалуйста. Использование русско-эстонского онлайн-переводчика? Отказ. Использование англо-эстонского переводчика? Пожалуйста. И всё это в беседе на русском языке. Понятное дело, регистратура — это фильтр. Там знают, что врач, к которому пойдёт пациентка, либо не умеет, либо не хочет говорить по-русски. С английским у него нет проблем. Поэтому во избежание скандала просто отказывают пациентке в медицинской помощи. Скорее всего, это молодой эстонский врач, который «не обязан учить язык страны-агрессора» и подвергать себя «русификации». Подвергать себя англификации можно, нужно и даже престижно. А ещё и перспективно: можно покинуть медвежий угол под названием «Eesti» и рвануть куда-нибудь в цивилизованные страны на заработки. Как бы по-человечески всё понятно: страна маленькая, русофобская, а молодёжи хочется и мир посмотреть, и денег заработать. Но ситуация в корне меняется, если допустить, что врач — из пожилых эстонских лингво-нацистов, которые русский знают, но говорить отказываются принципиально. Не берёмся утверждать, сколько лет «медику» на самом деле, но тут вариантов всего два. И оба мерзкие. Почему мерзкие? А вот, почему: пациентка была согласна использовать для общения с врачом современные технологии — русско-эстонский онлайн-переводчик. Последовал отказ. Вот как его оправдывает специалист по связям с общественностью ITK Свен Соммер: дескать, «больница с осторожностью относится к использованию мобильных приложений-переводчиков — они могут быть лишь вспомогательным инструментом, но не заменой полноценному переводу». С этим трудно спорить, потому что точность при переводе медицинских терминов прямо влияет на результат лечения. Но при общении на английском существует точно такой же риск. Более того, когда оба собеседника говорят на своём родном языке, они лучше поймут друг друга через переводчик, чем если они оба будут говорить на иностранном. Сколько бы ни пытались ответственные лица больницы прикрыть красивыми словами суть инцидента, она остаётся неизменной: человек, для которого родным языком является русский, имеет в Эстонии фактические ограничения на получение медицинской помощи. Существует Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (МПЭСКП), к которому Эстония присоединилась 21 октября 1991 года. 🔴Статья 12 Пакта признает «право каждого человека на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья» и требует от государств принятия мер для обеспечения медицинской помощи всем. 🔴Статья 2 обязывает государства гарантировать осуществление прав, закрепленных в Пакте, «без какой бы то ни было дискриминации». То есть эстонское государство подписало документ, дав тем самым обещание ему следовать, но своё обещание нарушает. А теперь о самом враче, к которому русских не записывают. Все медики Эстонии перед началом своей деятельности приносят клятву «Arstivanne» («Клятва врача»). В ней есть такие строчки: «Выполняю свой врачебный долг одинаково по отношению ко всем пациентам, никого не предпочитая». Там нет уточнения «только на эстонском или английском языке» или «на любом языке, кроме русского». Получается, что «специалист», к которому на приём попадёт русскоязычная пациентка, является клятвопреступником. ❗️ Мы бы не советовали ей слушать советы этого доктора. Где гарантия того, что он не назначит ей такое лечение, от которого станет хуже? От прибалтийских лингво-нацистов всего можно ожидать. Тем более, что одну клятву он уже нарушил. @tenipribaltiki