TEDDYBOY GREG

Прочитал этот пост, и столько всего вспомнилось. Сразу после того, как закончился мой первый контракт с Española, я подписал второй. Потом спросил, можно ли мне на две недели в отпуск домой, в Москву. Испанец сказал: «Да, бери свои две недели». Тогда я спросил: «А можно мне там набить татуировку Española?» Дать добро мог только он. Он ответил: «Да. Только куда ты её, блин, набьёшь? У тебя вообще хоть кусок кожи без тату остался?» 😂 А я ему: «Да не переживай, командир, место найду!» В итоге я нашёл место аж для двух татуировок Española. 😂 Я на 99% забит татуировками, с головы до ног. Но я знал, что где-нибудь найду место, даже если придётся забить какую-нибудь старую татуировку новой. Помню, когда я ещё жил в Калифорнии, позвонил одному мужику насчёт работы барбером. Сказал ему: «Да, у меня есть немного татуировок». Когда я пришёл на встречу, он посмотрел на меня и говорит: «У тебя нет татуировок. Ты сам, блядь, ходячая татуировка». 😂 Право носить эту татуировку надо было заслужить. Нужно было быть частью Española, жить по её принципам и показать, чего ты стоишь, тем, что ты сделал для подразделения. Испанец создал Española. Он и был Española. Он создал её такой, какой сам её видел, и вложил в неё всего себя. Он лично решал, кто заслужил честь носить эту татуировку. Со смертью Испанца закончилась и Española. Больше ничего подобного не будет. А братство и семья остались. Многие бойцы, служившие в Española под его началом, и сегодня на передовой. Они воюют в разных подразделениях за выживание России и русской цивилизации. Для меня эта татуировка символизирует то, что у нас было, то, что до сих пор нас связывает, и все ценности, которым был верен наш командир. День, когда я узнал, что Испанец погиб, был одним из самых тяжёлых в моей жизни. В день его похорон я воевал на передовой. Мне очень хотелось быть в Москве и проститься с ним. Я словно слышал его голос: «Тебе надо оставаться на своих позициях на передовой. Сражаться за Россию и бить врага важнее, чем быть на моих похоронах. Продолжай делать своё дело». Я знаю, что именно это он сказал бы и мне, и каждому бойцу, который служил под его началом. Эта мысль немного утешила меня, когда я не смог приехать и проститься с ним. Даже когда папа умирал от рака, мы с ним всё равно шутили. Я ему сказал: «Слушай, пап, когда тебя кремируют, я замешаю твою задницу в краску для тату и набью тебя себе». Он как заржал. Ему эта идея очень понравилась. Даже тогда мы могли вместе над этим посмеяться. Через несколько дней после смерти папу кремировали. Через несколько дней после того, как я получил его прах, я смешал немного праха с краской для тату. Мой друг Билли, тату-мастер, этой краской набил мне на мочке уха слово «Dad». Теперь папа навсегда со мной, прямо под кожей. И физически, и духом. Испанец тоже до сих пор с нами духом. Он со мной и с каждым бойцом Española, пока мы живём по его принципам. Я верю, что он рядом с каждым бойцом на передовой. Таким он и был. Воином русской цивилизации. С нами и все братья, с которыми я служил и которых уже нет, и каждый русский солдат, погибший в этой войне за выживание России. Духом они сражаются рядом с нами и продолжают сражаться за Россию. Погибнуть воином — значит жить вечно. Из всех моих татуировок для меня дороже всего татуировки Española и надпись «Dad» на мочке уха.