Барон Роберт Николаус Максимилиан фон Унгерн-Штернберг, расстрелянный в Новосибирске (Новониколаевске) 105 лет назад - персонаж не сколько исторический, сколько книжный. Не менее, а то и более яркую, нежели в реальности, жизнь, обрел он на страницах воспоминаний Оссендовского, стихах Арсения Несмелова и шикарного произведения Юзефовича. Один из самых ярчайших и харизматичных, бескомпромиссных белогвардейских вождей (белым удивительно везло на баронов, в этом плане) - он располагал самыми ничтожными среди них военными силами и самым глобальным, вселенского масштаба, планом, реализация которого выходила за рамки и границы бывшей Российской империи. Как и протофашист Врангель, Унгерн привнес в белый стан свежей идеологической крови и динамики, внес дыхание ревущих 20-х и предчувствие надвигающегося "третьего пути", ставшего в 30-е и 40-е гг леденящим кровь ужасом - как для ростовщической западной плутократии, так и для безбожного сатанинского большевизма. Конечно, на фоне умеренных, буржуазно-либеральных программ фундаментальных белых вождей, Унгерн со своим походом на Лиссабон был эпатирующим безумцем. Реализация его фантазий стала бы для истекшей кровью России - катастрофой, похлеще реальной исторической. Однако, сам его образ, потрясателя зыбкой реальности электричества и водопровода, был исторически, нужен. И нужен он был где-то там, на краю Ойкумены. Без Унгерна белый лагерь, а шире вообще весь спектр противобольшевицких сил - был бы по-канцелярски скучен, сух, мещански уныл и осенне-петербургски тосклив, как теперешние тусовки соевых релокантов. Сборище "яблочников" в генеральских погонах необходимо было разбавить сумасшедшим и эксцентричным чудовищем, способным противопоставить футуристическим проектам Ленина и Троцкого нечто соразмерное по замаху и претензии на сокрушение основ бытия. И Унгерн, облачённый в монгольский халат, объявив своей целью снос западной цивилизации под корень и "окончательное решение еврейского вопроса" - эту задачу решил. Мало что сделав в тривиальной реальности, разве что освободив Монголию от китайцев, в реальности виртуальной он произвел революцию, превзойдя в этой сфере всех иных белых лидеров. Он и сейчас живет в ней, кутаясь со своим вороном в облака пыли, в пустыни Гоби и немигающим взором глядя на копошение Истории. "Я слышал, в далеких монгольских улусах, Ребенка качая при дымном огне, Монгольская женщина, в кольцах и бусах, Поет о бароне на черном коне..."