Гипервентиляционный синдром — это функциональное нарушение дыхания, при котором человек дышит слишком часто или глубоко. Я лечилась от ГВС четырьмя препаратами — антидепрессантами, стабилизаторами, нейролептиками и транквилизаторами. Шесть прекрасных лет о нем удавалось почти не вспоминать, но вот спустя полгода после отмены последнего лекарства — привет привет, а вот и Полли, here’s Johnny, Марко? Поло. Эти дурацкие приступы налетают и по делу, и без, на ровном месте, на месте пустом: и вот я уже дышу рвано, урывками, уровень углекислого газа в крови падает, от этого сужаются сосуды, от этого мозг получает меньше кислорода, от этого он выбрасывает в кровь адреналин, тот разгоняет пульс и учащает сердцебиение. Так мы с организмом встаем на кольцевые рельсы затейливого кружка тревоги и закатывания глаз: ну сколько можно, ну что опять, ну можно уже подписать пакт о ненападении где-нибудь в Варшаве, там, я не знаю, в Сараево. Зачем нам очередная великая война. Но война наступает, на западном фронте без перемен. Ирония в том, что я сильно люблю осень и мне нравится в ней все: бабье лето и его умирание, облетающие листья, серые дожди, ночи в тоскливом октябре, ноябрьские заморозки. Мне хорошо в осеннем городе, мне хорошо в осеннем лесу, мне хорошо в осеннем доме. Да и в целом, у меня все нормально, летняя хандра и усталость ушли, но мое дыхание. Ну — мое дыхание.