Героиня тоже прочла сиропно-сладкий пост Сергея Николаевича о Шахри Амирхановой. Холодок пробежал по спине — все же Николаевич специализируется на некрологах. Но тут, слава богу, все живы. Шахри принято восхищаться, говорить с придыханием о ней и ее письмах редактора, на которых выросло целое поколение инстаграмщиц, пытающихся глубокомысленно подписывать фото своих ключиц и чашки каппучино. И действительно, Шахри сделала все идеально, чтобы именно так случилось: быстро взлетела, ярко вспыхнула, рано ушла — ну чисто звезда рок-н-ролла. С тех пор выдает себя миру дозированно. В реальности после работы в Харперс она делала попытки задержаться в этом мире глянца и гламура: меняла работы, но быстро выяснилось, что работать по-настоящему она не умеет — слишком одухотворенная личность, а должность эстетик-директора тогда еще не придумали. И вот уже после этого случились годы медитаций и разворот к подчеркнуто естественному старению (наверное ей кажется, что так она выглядит мудрее, но вообще-то Шахри сейчас всего 47 — буквально новая юность в наши дни). Но давайте вспомним недавнюю историю, рассказанную ей самой, когда напившись, она пошла крушить невинные цветочные горшки на мосту и так увлеклась, что проебала сумку с «котлетой из красных купюр». Ей-богу, это не поведение мудрой и просветленной дамы, а, при самой мягкой оценке, поступок какой-то Шапокляк. Сколько же злости за улыбкой Будды. Не зря Борис Ельцин-мл. называл ее «дикий звэр»: ничего никуда не делось, годы медитаций не спасли от внутренней тьмы, а письма, для которых сейчас у нее есть специальная рассылка, ну давайте все же осмелимся признать, — чистая графомания.