О книге проиоиерея Андрея Ткачева "Сеня Столпник. Почти фантастическая повесть" "Повесть священника Андрея Ткачева «Сеня Столпник» никакого интереса у литераторов не вызвала: написано православным батюшкой, повествование насыщено проповедью и стремлением к положительному финалу, язык этой прозы специально прост, управляющим для автора текстом является византийское житие, нет детализированных изображений падений и отступлений, очень много богословских и историософских примечаний, автор доминирует над изображенным, сама поэтика похожа на какой-то пунктир. Что ж, всё так и есть. Скрипач Сеня, далекий от христианства музыкант не космического таланта, посмотрел с женой фильм Бунюэля «Симеон-пустынник». Кино переместилось в сон, который обернулся видением Симеона Столпника и призывом к старту персонального столпничества – и вполне конкретного, но больше символического, за которым – изменение своей жизни: воцерковление, не без присутствия юродства путь, трудное сочетание оркестра с Церковью, духовная совместность с женой, битва с демонами алкоголизма, поход на СВО, подвиг и ранение, встреча с недовоспитанным и недоспасенным сыном, исход из светской музыки – в Жизнь. Дурно написанный роман Шаргунова о церковной жизни («Попович») – литература, а просто созданная повесть о хорошем пути – нет? У Водолазкина искусственный «Лавр» действительно роман-житие, а житие-повесть священника просто невозможна? С энтузиазмом обсуждаем «Ледяную тетрадь» Рубанова, где «википедия» (если не перенесенная, то воссозданная автором) шокирует отсутствием смысла и рубановских страданий? Даём «Большую книгу» Веркину («Сорока на виселице») за… Даём за что? Мне повезло всё это (я о содержании вопросов) увидеть вооружённым глазом, да ещё в один день – 6 февраля 2026 года. Утром с женой сумели оказаться в московском храме Живоначальной Троицы в Хохлах. Был день памяти святой Ксении Петербургской, литургию служил о. Андрей Ткачев. Вряд ли ещё раз увижу подобное торжество канона – внутри всего богослужебного и особенно проповеднического была «литература» – выход в общение, непредсказуемая соборность в единстве священников, дьяконов, охранников и всех прихожан. Обязательное не сокращалось, но в нём была авторская инициатива о. Андрея, который без риторических оповещений бился с фарисеями и побеждал их. Праздник индивидуализации в границах церковной нормы – чудо. И жизнь святой Ксении, и война, и судьба несчастной Украины становились молитвой каждого. Всем этим занимался отец Андрей. А вечером того же дня мы оказались в Театре на Малой Бронной, там состоялась церемония завершения второго сезона премии «Слово». Здесь всё было наоборот. Если священник Андрей Ткачев «литературностью» своей свободы всех словно вводил – не только в алтарь, но в события жизни святой Ксении, то на Бронной убитая литература (и структурой церемонии, и содержанием) заменялась бронзовой правильностью: и мнимо игривый «писатель» Богомолов, и «патриот» Григорьев сигналили о смерти литературы, о продолжении такой вот очень элитной словесности, о заученных «богослужениях» кланов в их деловом содружестве..." https://zavtra.ru/blogs/literaturnaya_bor_ba_k_osennee_sostoyanie