День 2. Из Пялицы в Чапому, 40 км. Домой, к маме. Встали в пять утра с оглядкой на море. Серёга сразу сказал: если в шесть утра с вещами не будете стоять на пороге, перевезти на тот берег вас не получится — лодка по большой воде не пройдёт. За окном были хмарь и дождь. Мы надели дождевики и побрели по берегу к лодке. Переправились и пошли, покачиваясь на штормовом ветру. Почти весь день топали по дну моря, обнажившемуся из-за отлива. Под ногами хрустели ракушки и водоросли, то и дело натыкались на умирающих морских звёзд. Тех, которые ещё были живы, выбрасывали в море. Спасли даже одну медузу. Перешли вброд речку, затем ушли на берег, к поморскому кресту. Сделали привал на ковре из мха. Пообедали сёмгой, которой нас угостили в деревне, огурцами и хлебом. Берег в этих краях — точно другая планета: разноцветные мхи и мелкие полевые цветы: мышиный горошек, незабудки, чабрец, пушица. Над головами вились крачки и кулики, куропатки. Под ногами бегали куропатки с птенцами. Пролетали косяки лебедей и уток. Ирина бодро шагала вперёд и вспоминала истории из детства: как ходили тут с мамой (впервые она прошла с мамой это расстояние в 6 лет), как попадали в шторма на лодках. Как однажды море вынесло на берег кучу деревьев, вырванных с корнем непогодой на другом берегу. И как обрадовались жители, которым дрова приплыли буквально в руки. Море здесь властелин, оно кормит и решает многие вещи. Оно одаривает, но оно же и забирает: сегодня вынесло дрова, а завтра — чей-то труп. Ира вспоминала, как они несколько лет ходили мимо какого-то ржавого кругляша, который тоже прибило на берег моря. «Мы не понимали, что это. Присаживались на него, курили. Пока однажды какой-то мужик не опознал в кругляше мину. Вызвали специальных людей, они её увезли подальше и взорвали. Представляете, мы курили на мине! Вот кто бы знал!» До Никодимского маяка, территории военного городка, добрели спустя пять часов. Ходить по мхам и песку тяжело, мы изрядно устали. На подходе к селу у Иры свело ногу. Посидели с ней минут 20, дали ей таблетку. Когда полегчало, пошли дальше. На маяке дежурные угостили нас чаем и хлебом. Мы заварили сублиматы, поели. Оставили рюкзаки и пошли смотреть Никодимский маяк. Уникальную деревянную пирамиду с восемью гранями построили норвежцы в 1934 году. Смотрителей давно упразднили, он теперь полностью автоматизирован. Мы полюбовались видом на долину, повалялись у подножия маяка во мхах и двинули дальше, уже порядком обессиленные. Ира договорилась с братом, который только что купил старую военную шишигу (ГАЗ-66), что тот подберёт нас перед рекой Чапомкой, чтобы нам не переходить её вброд — она широкая и уже порядком разлилась. На 32-м километре мы загрузились в кузов под брезентовый тент и помчали. Когда песчаный берег закончился, я поняла, что такое на самом деле плохая дорога. По камням и буеракам нас болтало по кузову шишиги, как чашки в серванте во время землетрясения. Отбили спины и головы, но добрались целыми. Нас встретила Ирина мама — худая женщина с белоснежными волосами до плеч. Выкатились из кузова, взвалили на плечи рюкзаки и пошли обустраиваться к ним домой, а остальная компания пошла ночевать в дом к приятелю Ильи — Василию. Первым делом — баня. Мы не мылись два дня, и это было чудесно! Потом заглянули к Василию — там уже наливали и раскладывали по тарелкам оленье сердце, тушёное с картошкой. Единственный в селе магазин закрылся ещё днём. Позвонили хозяйке магазина, она отправила своего сына, чтобы он его для нас открыл. Купили на завтра курицу, горошек, печенье и конфеты для Ирины. Хлеба не было. Его привозят вертолётом, и он, во-первых, добирается в Чапому уже не первой свежести, а во-вторых, уже заранее забронирован жителями. Если придёшь с улицы «без брони», хлеб, скорее всего, не продадут. Так что многие жители Терского берега пекут хлеб сами и хранят буханки в морозилках. Зато с рыбой проблем нет! До глубокой ночи болтали с Ирой и её мамой за жизнь, а как уснули — я даже не помню. Очень устали, но какой же потрясающий был день! #такойпуть_кольский Фото: Дарья Асланян