Парадные размышления у самовара от блогера и писателя Сергея Цветаева, счастливого советского ребёнка 1969-го года выпуска — мягкое звучание, ламповый звук! Присоединяйтесь! Картошечный салат! В череде ныне бесконечных зимних праздников огромное значение для всякого душой болеющего за встречу Новогодья человека имеет правильно взятый ритм. Надо и не перестараться, и не сойти раньше времени с дистанции, и не дай Бог — не остаться в один из решающих моментов вовсе без закуски. Без правильной закуски. Которая не на один зубок, а как положено — основательно и питательно. Вот в таких системообразующих закусках бабушка моя любимая-дорогая толк безусловно знала. Да, гуляли в те времена благословенные не с таким размахом — пару деньков и будьте, пожалуйста, любезны, на штурм новых трудовых высот. Правда, могло Новогодье выпасть на четверг-пятницу и тогда прихватывались законные социалистические выходные и получались почти что новогодние каникулы. Это всё после 67-го. Когда и суббота стала выходным днём. Да только кто об этом помнит. Я вот помню. Скажем, в 1969-ом, в год моего рождения, тридцать первое декабря пришлось на среду. Первое января, в четверг, было красным днём календаря (единственным, прошу заметить, на Новый Год — и не роптали), и если кто исхитрился взять на пятницу второго января отгул, то вот вам и четыре праздничных! На второй день (речь тут скорее о первом января, но год от года по ситуации) бабушка подавала к остаткам запечённого поросёнка, к мясному рулету и рубцу, к прочим всяким рубленым котлеткам — мой любимейший картошечный салат! Боги мои, как я его любил! Возможно, я мог совершить ради него даже и некое серьёзное грехопадение. По сути это был широко известный сегодня всей прогрессивной общественности картофельный салат (картошечный звучит куда как задиристей): деревенская картошка, сваренная в мундире (потом чистить, конечно, надо — вдруг кто подумает что прям так), запечённая, а того лучше и пожаренная курица, солёные (баночки трёхлитровые — загляденье — а в них — целый тебе мир), с дачных грядок огурцы, травки хмельки-сунельки, солька-перец по вкусу, и товарищ генеральный секретарь всех новогодних блюд — майонез (из баночек с синей крышкой). Картошка отваривалась в мундире непременно с парой луковиц в янтарно-рыжей кожурке и с лаврушкой (уж так у бабушки было заведено), курица (а иногда её заменяла и постная запечённая свинина, к примеру окорок, или карбонад) запекалась в пакете крафтовом, или в фольге. Огурцы солёные, с теми всё просто, резались на досочке и бывало — я принимал в том самое горячее участие, больше походя на великого хирурга Пирогова, невесть зачем решившего отхватить себе пальцы. После все нехитрые ингредиенты соединялись в братское содружество и получался он — картошечный салат! К слову, я когда брал в руки большой кухонный нож — вселенная замирала. Не стремясь противиться свободному выбору маленького человечка, она всё ж нашёптывала мне на крохотное ушко: «Пока мы с тобой Маугли, тебе бояться нечего. Но кто же так держит нож? Разве этому учили тебя джунгли, упрямый ты лягушонок!» И я, уловив радио-волны посылаемые мне высшим разумом, нож откладывал в сторону, усаживался на персональную скамеечку и заводил такой по общему содержанию диалог: «Ба! Вы давайте сами! Я вам показал как резать, а дальше я только есть буду. А есть-то и нечего, ба! Нету салата картошечного любимого моего! Вы не режете, вот его и нету. Могу, ба, чистить яйца! Яйца в картошечный салат сильно нужны?» Бабушка, предусмотрительно отодвигая от меня миску с варёными яйцами, посмеиваясь и махнув на меня кухонным полотенцем, отвечала: «Серёжка! Бездельник, блинная душа! Какие яйца в таком салате? А!? Яйца в печень трески пойдут. И в мимозу! Тебе лишь бы чего баловать. А мне те яйца из под шкафа выкатывать! Вот ешь пюре своё с котлетами!» И я со вздохами и причитаниями принимался за пюре. С котлетами. Далее 👉🏻