В 2004 году в России издали сборник стихов Ника Кейва «Король Чернило». На обложке компактного чёрного сборничка красовалась цитата Артемия Троицкого: «[Ник Кейв] стал … самым младшим Апостолом в Иконостасе Великих Героев Рока рядом с Элвисом, Джоном, Джимом, Джими, Куртом и парой-тройкой выживших». На тот момент так оно и было: Кейв был младшеньким, как будто немного несерьёзным, отстающим. В 2003 году после неудачного альбома Nocturama он потерял своего коллаборатора Бликсу Баргельда; через несколько лет группу The Bad Seeds покинет и сооснователь Мик Харви. И да, к тому моменту его панк-блюзовый schtick как будто подвыдохся; для того, чтобы «апнуть игру», перейти на другой уровень, пришлось найти другой звук и другой язык. И кажется, не было здесь лучшего (и более жестокого) помощника, чем личная трагедия. Кейв, Теряющий Своего Сына, – уже часть великого рок-н-ролльного канона, как стреляющий в жену Берроуз или повесившийся под «The Idiot» Игги Попа Иэн Кёртис. Иного такая история могла бы сломать; Кейву же она парадоксальным образом добавила решимости жить и нести людям свет и добро. Я знаю, о чём говорю: я видел Ника живьём 6 раз за последние 20+ лет, и белградский концерт в эту пятницу был самым сильным потрясением, буквально на голову выше всех предыдущих выступлений. The Bad Seeds образца 2026 года – это 10 музыкантов на сцене и богатый продакшен, в нужные моменты имитирующий дождь или, натурально, погружение в ад. Кажется, что к такому сценически-звуковому плотняку Ник шёл всю жизнь: сейчас его бригада буквально по мановению руки трансформируется хоть в нойз-рок-оркестр, хоть в госпел-хор. На самом деле все эти прелести избыточны: ни 4 бэк-вокалиста, ни дополнительные музыканты, ни огромные видеопроекции не добавляют к действу чего-то сверх-обязательного, но в этом и прелесть: может, потому что хочет. Концерт стартовал сразу с силового приёма: Кейв выбежал на авансцену, чтобы тыкать в лица первому ряду, махать на него ногами, пожимать руки, и прямо во время исполнения песен подписывать книги и винил. При каждом удобном случае 68-летний вокалист нырял в толпу, но в своей характерной манере: Ник не плавает по рукам фанатов, а совершает по ним уверенные шаги – идёт по бушующему людскому морю, аки посуху. Но, разумеется, всё это впечатляло бы куда менее, если б не выбор песен для шоу продолжительностью в 2 часа 40 минут. Поначалу разнузданные хиты молодости сменялись умеренными поздними балладами, и казалось, что это, ну, обычный концерт Кейва: куда он без «Tupelo», «O Children», «From Her to Eternity» или «Red Right Hand»? Но ближе к началу третьего часа уже избавившийся от галстука и пиджака и расстегнувший на 30-градусной жаре рубашку Кейв ударил под дых: зазвучала 15-минутная «Hollywood» из страшного альбома «Ghosteen». Умиротворяющая и горестная в оригинале, в концертном прочтении-2026 «Hollywood» - это гипнотический трек, где камлание о мире перемежается яростной проповедью о смерти любимого чада – Кейв тут снова на авансцене, он кричит в зрительный зал о своей боли, и зал поддерживает его сотнями пар воздетых к небу рук. На этой песен ком подступает к горлу: услышать ЭТО живьём я готов не был. А впереди ещё 4 песни на бис: и рок-н-ролл, и баллады. Подобно Леонарду Коэну, Джонни Кэшу и Марианне Фэйтфулл, «поздний» Кейв с его неутомимым служением зрителям вычёркивает из истории себя же раннего: сейчас даже как-то неловко вспоминать о той (прекрасной!) эпохе, когда взлохмаченный обдолбанный панк наводил ужас на аудиторию, выпуская на неё орды своих внутренних демонов. Сегодня из Ника исходит только мягкий тёплый свет: из кликуши он превратился в истинного проповедника, из болезни – в лекарство, которым он делится с каждым, кто приходит на концерты. По итогу первой четверти XXI века Ник Кейв – больше не младший Апостол, он встал вровень со своими кумирами. Плохие семена взошли красивейшими цветами. @signs_0f_life