Всем привет, это Аня Немзер. Я хотела поделиться с вами очень радостной новостью. Мой любимый друг и коллега, сооснователь нашего проекта, историк Илья Венявкин написал книгу. Она называется «Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину». Название определяет структуру книги. В введении Илья пишет о том, как примерно за год до начала полномасштабного вторжения России в Украину он увидел храм Вооруженных сил РФ в парке «Патриот». 2021 год: в России, по оценкам «Мемориала», уже около 400 политзаключенных, Алексей Навальный арестован, митинги запрещены, каток репрессий раскатывает все подряд, объявляя людей иностранными агентами, нежелательными, экстремистами и кем только еще. Тому же «Мемориалу» оставалось жить всего несколько месяцев. Мой друг, историк сталинизма, увидел храм, который к тому моменту стал источником мемов. Здание выглядело устрашающе и напоминало обитель орков, оно было нашпиговано безумными архитектурными решениями, основанными на нумерологии, связанной со Второй мировой войной. «Я не стал заходить в главный храм, а сел в машину и уехал. Кажется, я почувствовал что-то важное и страшное, что не хотелось называть». Это «что-то важное и страшное», бывшее предчувствием, станет явью 24 февраля 2022 года. В книге девять глав: одна глава — один персонаж. Очень разные люди, которых, на первый взгляд, объединяет только одно: они живут в путинской России. Про каждого рассказана история становления — как этот человек пришел к точке начала войны и что сделал для того, чтобы она случилась. Военкор, церковник, визионер, чекист, чиновница, пропагандистка; кто-то циник, кто-то фанатик. Кто-то одержим маниакальными идеями величия России, кто-то не верит ни во что, но умеет исполнять приказ и делать свою работу. Девять кирпичей, из которых, по мнению Ильи, складывается метафорический храм войны. Путина среди этих персонажей нет. То есть отдельной главы про него нет, хотя, разумеется, он упоминается многократно. Тем не менее, для меня эта книга в итоге про него — ученика школы КГБ, верного проводника институциональной инерции, которого жизнь научила лишь двум вещам: ни во что не верить и держаться за власть зубами. В этом смысле приходится оценивать и персонажей книги именно как стройматериал. Ни один из них даже близко не вошел в доверие к Путину так, как им всем бы хотелось, и уж тем более смешно говорить, что кто-то из них мог Путину что-то советовать или им управлять. Ни один не был ни тайным советником, ни духовником, ни стратегом — никто из этих девяти не определял и не решал ничего. Да и нет такого человека. Но я знаю: не имея ровно никакого значения, будучи абсолютно случайно подобранными пешками, не имея доступа к реальной власти, они стали основой для этого храма. Мы много раз говорили с автором книги о том, что же такое путинская идеология, на месте которой, казалось, зияла дыра — набор тегов, меняющихся в зависимости от конъюнктуры. Илья настаивал, что идеология — это именно то, чем и как эта дыра заполняется: даже если заполняется она, на чей-то взгляд, клинически тупо и нелогично — бредовыми и противоречащими друг другу элементами. Вот здесь для меня самое страшное. В идеологической пустоте, возникшей после распада СССР, родились миллионы смыслов и людей: нацболы, Соловецкий камень на Лубянке, журнал «Космополитан» (российский), программа «Куклы» на НТВ, русский марш, кувалда, Навальный — можно перечислять бесконечно. Все это оттуда. Каждая из этих случайно названных мной переменных могла вырасти в полноценную идеологию — и некоторые из них были бы мне омерзительны, но анамнез их был бы понятен, а носители обладали бы агентностью. Но и они не устояли. Устояла только институциональная инерция: ни во что не верить и держаться за власть, используя для этого любой стройматериал.