Смыслы и Стратегии

Казалось бы, при чём чем тут Россия!? Но связь гораздо больше , чем может показаться на первый взгляд. И дело не в том, что на курортный о. Маргарита россияне начали активно летать несколько лет назад. И не в том, что в Венесуэле у России и ее граждан уже много разных бизнес-интересов. Я сам, кстати, в прошлом году размышлял о вложении денег в проект приятеля по производству кофе в этой стране. Для России венесуэльский кейс - не про Латинскую Америку. Это кейс, по меткому выражению Бориса Межуева, "про избавление от иллюзий" (если у кого-то они еще были). И он также про новые "старые" правила игры, которые США навязывают всем. Первый уровень - практический. Венесуэла - один из немногих плацдармов российского присутствия в Западном полушарии: - энергетика, - ВТС, - символ политической альтернативы США "у них дома". Давление на Каракас = давление на сам принцип российского и китайского внешнего присутствия в зоне новых "старых" стратегических интересов США. В идеале там хотели бы замкнуть Россию и Китай в Евразии. США демонстрируют: любые "дальние опоры" России будут либо выжигаться, либо превращаться в токсичный актив. Это, заодно, привет Китаю . Второй уровень - стратегический. Это сигнал Москве не столько о Венесуэле, сколько о будущем: «Мы не будем воевать с вами напрямую, но будем последовательно выбивать и выдавливать вас из уязвимых зон». Не Украина, не Ближний Восток, а отдаленная периферия, где: - сложно защитить инвестиции, - дорого поддерживать союзников, - высокий риск асимметричного давления. Что это меняет в российской стратегии? Сужение внешнего контура. России придётся жестче (точнее - четче и конкретнее) выбирать, где реально присутствовать, а где - символически. Эпоха "флагов на дальних берегах ради флагов" уходит. Рост ставки на континентальные союзы. Евразия, Ближний Восток, Арктика - зоны, где цена входа для США выше, а для России - ниже. Еще больше возрастает ценность Африки - одинаково отдалённой и для России и для США. И где также серьёзно присутствие Китая. Переход от союзников к транзакциям. Идеологическая солидарность уступает место прагматике: ресурсы - за безопасность, доступ - за лояльность, без романтики. Главный риск для России. Самый опасный сигнал не в санкциях и не в Венесуэле как таковой. Опасно другое: США показывают, что готовы работать с российским влиянием как с изолируемым фактором, а не как с равным партнёром. Это означает: - давление будет не фронтальным, а "по швам и стыкам"; - удары - по союзникам, логистике, финансовым связям; - ставка - на усталость и экономический расчет. И главный вывод: Венесуэла - это репетиция мира после больших войн, а не пролог к ним. Мира, где Россия и США не сталкиваются напрямую, но методично сокращают пространство друг друга, выдавливая не силой, а стоимостью присутствия. Это касается и Китая. Для России это означает одно: время символической и бессистемной геополитики заканчивается. Остается только та, за которую готовы платить долго - и дорого. Возможным асиметричным ответом может стать также новый дизайн консерватизма, предлагаемый одним из авторов "Русской истины". Кстати, в этом контексте все более важным становится ситуация вокруг Тайваня. Если Южная Америка - это "задний двор" США (в интерпретации США), то Тайвань этот даже "летняя кухня во дворе" Китая (в интерпретации Китая). А все нормальные хозяева свои дворы предпочитают контролировать. Правда, не всегда понятно "кто потом убирать будет?" Глобальные Международные Смыслы и Стратегии