СВеЖ, Новосибирск

Судья запретил съемку в открытом процессе, которую сам разрешил А че так можно было? Представьте, да! Татарск, лето 2025. Двух местных фермеров впервые в истории Сибири судят по экзотической статье «Использование рабского труда». В суде переполох: приехали журналисты из Новосиба, чувствуем себя звездами тяжелого металла на сельской дискотеке: взгляды любопытные, но злобные: такие могут увезти в столицу местных девчат. Процесс открытый, оснований не разрешить съемку нет. Снимаем этот цирк с конями, по-другому я процесс назвать не могу. Допрашивают судебных экспертов, которые уверенно определили: часть подписей в уголовном деле сделал не следователь, а посторонний. Уже седые мужчины объясняют методику экспертизы. Их начинает атаковать прокурор наитупейшими вопросами с целью дискредитации: «А откуда вы знаете, что подписи, которые вы взяли в качестве достоверных – были сделаны следователем, а не кем-то другим??», — с ухмылкой спрашивает прокурор, который в сыновья годится экспертам и по возрасту, и по компетенциям. Этот вопрос насмешит любого, кто мало-мальски разбирается в том, как проводятся такие экспертизы или хотя бы умеет читать (экспертное заключение в материалах дела). Плюс в самом вопросе прокурор допускает, что подписи поддельные все, а не некоторые 🫠 Тем не менее, суд эти вопросы не снимает, а эксперт сначала терпеливо, а потом уже не очень отвечает на этот и следующие аналогичные по своей нелепости вопросы. Мое личное впечатление от ситуации и от переглядываний с прокурором, следователем и судьей такое: все понимают, что происходит полная правовая вакханалия весь процесс, но продолжают спектакль. Часа через два с момента начала съемки в зал заходит человек и передает судье записку. Судья читает и объявляет: «Поснимали и хватит. Дальнейшая съемка запрещена». Вопрос об основаниях такого решения остается без ответа. Приходится подчиниться. С таким я столкнулся впервые за годы работы. Позвонил в судебный департамент, посоветовался с компетентным коллегой и с ужасом понял: так можно. Судья вправе в любой момент запретить съемку, не назвав оснований, чисто по-своему собственному разумению. Контекст: потерпевшими по уголовному делу, то есть рабами, признаны трое. Один отказался от своих показаний в суде, признавшись в невольном оговоре. Вторая ездила к родным во время «рабства» и сама возвращалась обратно после чаепития, а после «освобождения» — заколола сожителя ножом, щас чалится в колонии. Третий «раб» свободно ездил домой к родным и тоже возвращался на ферму (есть данные биллинга). После «освобождения» родные сдали его в приют из-за склонности к пьянству. Все эти факты и доводы экспертов о том, что в материалах дела поддельные подписи следователя, не стали основанием для возврата дела прокурору. Мустафаевым недавно запросили по 7 лет колонии, наверняка примерно столько и дадут. Мое видео расследование по этому неоднозначному делу. Текстовая версия. Материал для Прецедента #хроникаSVEJ