Вчера поднял упавшую в толпе старушку – голодный обморок. Усадил ее на выходе из метро, у лотков с бананами. На этот раз меня вернул в джунгли их приторный запах: запах свежих бананов заполнил все шабоно. Их источали наполненные доверху плодами корзины за плечами женщин. К спинам мужчин была привязана их охотничья добыча: броненосец, маленькая обезьяна и несколько разных птиц… Вскоре пища была готова, и вождь приступил к ее раздаче. Первой печеные бананы и несколько кусков мяса, завернутых в банановый лист, получила старуха, почти не сходившая с кучки теплого пепла, согревающего ее иссохшее тело. У нее не было кормильца, и все члены племени всегда обязательно угощали ее «от своего стола». Дикари, одним словом. Я вас вполне понимаю. Как иначе назвать полуголого, голодного человека, нетерпеливо разрывающего руками полуиспеченное мясо и поедающего это мясо с рыком удовольствия? Другое дело человек цивилизованный. Он и есть-то по-настоящему не хочет, когда заказывает бифштекс с кровью для себя и своей дамы, и вино соответствующее закажет для аппетита (то есть для искусственного проявления желания съесть кого-нибудь, когда естественное желание отсутствует). И поедает он это мясо, облачившись в костюм, при свечах, под легкую музыку и с помощью серебряных приборов. Словом, обставляя ритуал поедания животного с особой степенью цинизма, как показалось бы это дикарю из джунглей. Ну, на то он и дикарь: у Богов перед охотой разрешения просит, перед убитым животным извиняется, сам мяса лично им убитого животного не ест, отдавая добычу соплеменникам. — Виталий Сундаков, из дневников путешественника