Итоги года: арт-искусство РФ, очень субъективно, часть 2 (первая тут). Отмена отмен Главный дискурс последних лет — об отменах российских художников «там» и о нежелании их что-то делать «здесь» — кажется, стух. Осторожно открывала свою галерею в Париже Алина Пински — кажется, обошлось. Те, кто заявляли, что «в России больше никогда», приезжают и делают. Осуждения нет, разве что в фейсбуке иноагента Катерины Марголис, впрочем, не все даже и в курсе, кто это. Немосква Помните великий срач вокруг проекта «Немосква» пять лет назад? Каким колониальным казался этот кураторский поезд по Транссибу? Прошли годы, и иным регионам остаётся только завидовать — уже утомили восхищения, как похорошел Нижний (петербуржцам особенно грустно признавать этот факт). Наконец-то достойное медийное внимание привлёк Красноярск, где из последних сил работает тот самый осколок актуального искусства из 90-х в лицах сотрудников музейного центра «Площадь мира», а из ресторанной империи Дмитрия Журкина проросли арт-премия и арт-ярмарка. Всех региональных не перечислить в рамках формата, но, надеюсь, вы и так следите. Назад в прошлое В современном искусстве (в смысле том, что делается сегодня) — клумба, но люди не могут без разговоров о темах более сложных и не совсем безопасных. Не случайно такой невероятный хайп поднялся вокруг, в общем-то, локальной истории с частным Музеем ОБЭРИУ в Петербурге (коммуналка, где когда-то жил Введенский), который стал чуть ли не главным открытием года, наряду с масштабным «ЗИЛАРТом». Но и там, и там разговоры идут про сегодня, но не через современное. То же самое — про выставки в «Полторы комнаты» (извините за петроградскую оптику). Художником года хочется назвать Михаила Рогинского — выставка в «Комнатах», большая выставка в Красноярске, большой зал в «ЗИЛАРТе», наверняка что-то ещё забыла. Положа руку на сердце, если у меня спросят: взять кого-то из поколения Рогинского или что-то из текущего, то как будто выбор очевиден. Также и интересные галерейно-музейные проекты — лучше сейчас обращены в прошлое, чтобы говорить о настоящем. Блекс и нищета диджитала В этом году Christie’s закрыли свой отдел по продаже цифрового искусства, как писала Лиза Копытлянка: «Честно говоря, какая-то слегка позорная новость, потому что закрытие связывают с падением рынка NFT, а это буквально значит, что за несколько десятков лет ни аукционные дома, ни галереи, ни ярмарки не научились продавать цифровое искусство без таких пузырей». И тут я совершенно согласна. В России тема традиционной торговли цифровым тоже подсдулась, очень показательным кажется в этой связи перепрофилирование галереи Masters Digital в чайную. При этом у нас есть фестиваль INTERVALS, есть ещё некоторое количество важных ивентов в этой сфере, была огромная выставка «Человек и нейросети: кто кого создаёт?» в Третьяковке, еще ряд ивентов и фестивалей которые мощно качают и, надеюсь, будут качать дальше. Очень круто движутся некоторые ребята на стыке арта, диджитала, дизайна — «Щёлочь», ОАО «Красивые люди», солюшнс Костина и т. д. Нейросети захватывают продакшны. Что-то будет. Подробнее читайте у Лизы. P. S. Всё лучшее, что я испытывала в этом году от коннекта с арт-искусством, лежало где-то в области околоандеграунда, смежных вещей вроде рейва в Кронштадте или очень сложных приколов и пасхалок в местах более традиционных. Не буду конкретизировать, так как место кончается, но, как говорится, кто поймёт, тот поймёт.