ОАЭ объявили о разрыве торговых отношений с Ираном: торговля, коммерческие обмены и финансовые операции остановлены до особого распоряжения. Решение подтверждено МИД Эмиратов. Поводом стали две ракеты, упавшие в море. Тегеран свою причастность отрицает. Возникает вопрос: почему торговлю прекратили сейчас, когда весной по территории Эмиратов летели десятки ракет и беспилотников? Ответ прост: весной война оставалась для Абу-Даби проблемой безопасности, теперь она стала угрозой всей экономической модели государства. До войны товарооборот двух стран достигал $29 млрд. Из них почти $22 млрд приходилось на поставки из ОАЭ в Иран. Дубай служил Тегерану одновременно складом, перевалочным пунктом и внешней кассой. Через эмиратские компании закупались оборудование, комплектующие, продовольствие и проводились международные расчеты. Даже война эту связку сразу не уничтожила. После весенней остановки перевозки возобновились: в июле между берегами залива прошло свыше 60 контейнеровозов против примерно десяти в июне. Линия Джебель-Али — Бендер-Аббас снова заработала, несмотря на кризис вокруг Ормузского пролива. Теперь эта ниточка оборвана. Публичные заявления показывают только часть происходящего. По моим сведениям, в Эмиратах уже высылают иранских граждан, аннулируют виды на жительство, замораживают активы, а в отдельных случаях изымают имущество. Официально о такой кампании власти не объявляли. Почему решение принято сейчас? Накопились атаки на эмиратские суда, усилилось американское давление на финансовые структуры, связанные с Ираном. Дополнительный сигнал пришел из Эр-Рияда: Саудовская Аравия ужесточила контроль переводов в ОАЭ. Для Абу-Даби сохранение иранского канала начало угрожать репутации банков, нефтяному экспорту и конкурентным позициям Дубая. Потери будут неравными. Для Эмиратов это чувствительный, но заменяемый бизнес. Для Ирана — удар по импорту, валютным расчетам и оставшимся возможностям обходить внешние ограничения. В сочетании с американской блокадой это означает дальнейшее удорожание товаров, давление на риал и рост социальной напряженности. Китай получает дополнительный рычаг: чем меньше у Тегерана независимых торговых и финансовых каналов, тем сильнее зависимость от китайских покупателей, посредников и расчетных схем. Но Пекин тоже сталкивается с потерей удобной дубайской инфраструктуры, поэтому его выигрыш нельзя считать безусловным. Для России под ударом оказывается южное ответвление «Севера — Юга», связывавшее иранские порты с ОАЭ. Какая доля российско-эмиратской торговли шла через Иран, открытая статистика не показывает, поэтому разговоры о полном параличе маршрута были бы преувеличением. Но перевозки и платежи станут сложнее и дороже. Тегеран будет искать обходные пути через Каспий, Катар, соседние страны и Южный Кавказ. Иранские подрядчики уже строят в Армении Каджаранский тоннель, который должен улучшить выход к Грузии и Черному морю. Только строительство рассчитано на шесть лет, а доступ к портам и расчетам Ирану нужен сегодня. Смысл происходящего шире разрыва торговых отношений: Эмираты выбрали спасение собственной финансовой системы, а платить за этот выбор придется Ирану.