Вчера вечером в эфире RTVI мы обсуждали обострение отношений между Турцией и Израилем и проблему для США: Вашингтон заинтересован в особых отношениях с Израилем и одновременно в возвращении Турции в центр натовской политики. Совмещать эти две линии становится всё труднее: интересы Анкары и Тель-Авива сталкиваются в Сирии, Восточном Средиземноморье и внутри западной системы безопасности. На поверхности — резкие заявления лидеров в адрес друг друга, обещание Трампа снять санкции с Турции и продать ей истребители F-35, а также болезненный для Анкары шаг Израиля по признанию геноцида армян в Османской империи. За этим стоит более глубокий процесс, ведь Турция и Израиль видят друг в друге конкурентов за региональное влияние. Саммит НАТО в Анкаре показал, что Турция усиливается как один из центральных элементов западной военно-политической архитектуры. Для США это страна, без которой трудно выстраивать политику на южном фланге НАТО, в Черном море, Сирии, вокруг Ирана и в Восточном Средиземноморье. Израиль тревожит само направление американской политики. Если Вашингтон снова будет рассматривать Анкару как одного из главных опорных партнёров на южном фланге НАТО, Израилю придётся учитывать усиление Турции в районах, где он привык действовать с большей свободой. Сирийское направление — один из главных узлов турецко-израильского соперничества. Турция стремится закрепить своё влияние в Сирии, контролировать курдский фактор и участвовать в формировании новой системы безопасности. Израиль внимательно следит за тем, чтобы усиление Анкары не ограничило его свободу действий на юге Сирии и на Голанских высотах. Самый глубокий слой этого соперничества — экономический. Речь идёт о газе Восточного Средиземноморья. Израиль стал серьёзным газовым игроком за счёт месторождений Tamar и Leviathan. Газ для него — это доходы, экспорт в Египет и Иорданию, связь с европейской энергетической безопасностью и средство усиления экономического и политического веса в регионе. Турция видит эту карту по-своему. Анкара не хочет, чтобы энергетическая архитектура Восточного Средиземноморья строилась без неё — через связку Израиль, Кипр, Греция, Египет и далее - вся Европа. Для Турции это вопрос экономики, статуса, морских границ, транзитных маршрутов и права участвовать в определении правил игры. Газовый вопрос выходит за пределы энергетики. Контроль над восточносредиземноморскими маршрутами даёт рычаг воздействия на расстановку сил в регионе. Есть ещё личный и внутриполитический слой. Эрдоган использует жёсткую линию против Израиля, чтобы показать себя сильным лидером мусульманского мира и защитником палестинского дела. Нетаньяху в условиях внутреннего политического давления не может позволить себе выглядеть слабым перед лицом турецких вызовов. К этому добавляется фактор Трампа. Он часто действует непоследовательно по отношению к союзникам и делает ставку на персональную дипломатию. Но личный контакт Трампа с Эрдоганом не отменяет особого места Израиля в американской политике. Израиль остаётся для Вашингтона партнёром первого ряда в сфере безопасности, разведки, технологий и иранского направления. Что мы увидим в ближайшее время? США будут пытаться вернуть Турцию ближе к западной военной системе, сохраняя особые отношения с Израилем. Израиль будет сопротивляться чрезмерному усилению Турции. Анкара будет использовать НАТО, Сирию, Черное море и энергетику как доказательство собственной незаменимости. Главное изменение в том, что турецко-израильское соперничество стало устойчивым фактором региональной политики. Сирия, Восточное Средиземноморье, газовые месторождения, армянский вопрос, личные амбиции лидеров и отношения с США теперь связаны между собой. Все эти сюжеты показывают, как Турция и Израиль борются за влияние в новой системе безопасности Ближнего Востока и Средиземноморья.