Международный стратег 🇷🇺

🇹🇷 3+3 возвращается в повестку: Турция собирает Южный Кавказ вокруг себя Возвращение формата 3+3 в турецкую повестку после визита Хакана Фидана в Москву многое говорит о том, как Анкара видит Южный Кавказ после Карабаха. Вряд ли Турция видит в формате только региональный сюжет, связанный с армяно-азербайджанским мирным процессом. Это пространство, где одновременно сходятся важнейшие нарративы — Зангезурское направление, TRIPP, Срединный коридор, иранский кризис, российское влияние и новая роль Армении после победы Пашиняна. Турецкая пресса показательно ставит Южный Кавказ рядом с Ираном, Украиной, Сирией, Центральной Азией и Африкой. Такая связка хорошо объясняет турецкое видение. Анкара смотрит на Кавказ как на часть большой дуги переговоров, рисков и возможностей. Формат 3+3 нужен Турции как механизм регионального удержания. Он собирает за одним столом Турцию, Россию, Иран, Азербайджан, Армению и даже Грузию. Анкаре по нраву удобная конструкция. Она закрепляет Турцию среди тех игроков, которые могут говорить о будущем Южного Кавказа наравне с Москвой и Тегераном. При этом такая площадка ограничивает риск того, что правила вокруг коммуникаций и инфраструктуры будут продиктованы через внешние западные инициативы. 🇹🇷Здесь хорошо видна турецкая манера последних лет. Анкара не закрывает для себя американский трек. TRIPP может быть полезен Турции, если он усиливает связку Азербайджан — Нахичевань — Турция и добавляет вес Срединному коридору. Но Турция не хочет, чтобы американская логика стала единственной рамкой для всего региона. Поэтому 3+3 остается для нее политическим контуром, через который можно сохранять диалог с Россией и Ираном, снижая цену резких внешних ходов. 🇮🇷Иранский кризис только усиливает значение этой конструкции. Для Турции напряженность вокруг Ирана опасна не только из-за Ормузского пролива, энергетики и безопасности Персидского залива. Она напрямую влияет на Южный Кавказ: на позицию Тегерана по Сюнику, отношение Ирана к TRIPP, маршруты через Нахичевань, реакцию вокруг Зангезурского направления и устойчивость турецко-азербайджанской транспортной повестки. 🇷🇺Российская линия для Турции устроена похожим образом. Москва сохраняет влияние в инфраструктурной, пограничной и дипломатической конфигурации Южного Кавказа. Ее резкое вытеснение из процесса повысило бы цену любого нового маршрута. Поэтому Фидан в Москве обсуждал Кавказ в одном пакете с другими кризисными направлениями. Турция может спорить с Россией по Украине, конкурировать с ней в Сирии, расходиться по отдельным сюжетам, но по Южному Кавказу ей нужен рабочий канал с Москвой. В регионе слишком много точек, где один неосторожный шаг быстро меняет весь баланс. 🇦🇲Армения в этой схеме получает роль государства, которое можно постепенно втягивать в новую связность. Победа Пашиняна обеспечила Анкаре возможность для нормализации, но и она ограничена позицией Баку, вопросом коммуникаций и внутренней армянской политикой. Турция готова вести торг разговор о торговле, пограничных переходах, транспорте и дипломатических контактах. 🇬🇪Грузия остается самым сложным элементом формата 3+3. Тбилиси осторожно относится к площадкам, где Россия получает дополнительную региональную легитимацию. Для Анкары это чувствительный момент, потому что Грузия уже является ключевым звеном работающих маршрутов — Баку–Тбилиси–Карс, Баку–Тбилиси–Джейхан, Южного газового коридора. Поэтому Турция фактически держит две линии: трехстороннюю связку Турция–Азербайджан–Грузия как практическую инфраструктурную базу и 3+3 как политический формат для кризисных вопросов. Можно ли говорить о том, что турецкая модель Южного Кавказа выглядит достаточно цельной? Вполне. Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych #3+3 📱 @sektorgor