Международный стратег 🇷🇺

🇹🇷 🇪🇺 Посмотрел интервью Кадри Гюрселя, в котором он с Рушеном Чакыром обсуждает недавние заявления Урсулы фон дер Ляйен. Глава Еврокомиссии высказалась о необходимости «завершить интеграцию Европы», чтобы противодействовать влиянию России, Китая и… Турции. В Анкаре многих покоробило, что страну фактически поставили в один ряд с главными системными противниками Запада, окончательно перестав рассматривать её как кандидата на вступление. И вот Гюрсель говорит, что: Турция официально превратилась в «чужого». Если раньше европейская риторика строилась вокруг «проблемного партнера» или «вечного кандидата», то теперь Турцию открыто вписывают в архитектуру угроз. По мнению Гюрселя, это не просто слова, а фиксация новой реальности: Европу хотят объединять против Турции, а не вместе с ней. Изоляция в Средиземноморье. Политолог обращает внимание на недавний саммит на Кипре, куда пригласили почти всех соседей по региону (от Иордании до Ливана), но демонстративно проигнорировали Турцию. Это «шоу» показало, что вопросы энергетической безопасности и миграции в Европе намерены решать без участия Анкары, вынося её за скобки. [Тут, кстати, Эрдогана на Кипр пригласили - но все понимают, что на южную часть острова турецкий президент никогда не поедет. Так что тут все было продумано] Оборонный парадокс. Самое интересное: успехи турецкого ВПК (те самые беспилотники и корабли) в ЕС теперь воспринимают не как вклад союзника по НАТО в общую безопасность, а как геополитический вызов. Гюрсель отмечает, что Франция и Греция активно строят военный альянс, который направлен на сдерживание Турции, а не на защиту общих интересов. Кризис доверия. Главный диагноз Гюрселя - Турция перестала быть предсказуемой для Запада. Режим воспринимается как ненадежный, из-за чего страну методично выдавливают на периферию новой архитектуры безопасности, которая сейчас формируется в Европе на фоне российско-украинского конфликта. В сухом остатке: Турцию пытаются маргинализировать и представить как «регионального возмутителя спокойствия», чуть ли не как «новый Иран». Для тех, кто годами писал о «европейском пути» Анкары, это звучит как финальный приговор старым иллюзиям.