Часть 4. Итоги украинизации. 🗣Начальство само саботировало процесс: изначально расходы на оплату преподавателей ложились на плечи приглашающей организации. Позже обучение все чаще делали платным для самих сотрудников. Шестого июля 1927-го ВУЦИК и СНК УССР постановили: госслужащие, которые «не вполне хорошо» освоили мову, обязаны оплачивать обучение из собственного кармана. Дефицит денег соседствовал с откровенной халтурой и очковтирательством. Рабоче-крестьянская инспекция констатировала, что украинизация приобрела сугубо формальный оттенок: «Язык официальной переписки — деревянный... В губернских конторах на мове пишут в основном короткие отношения, а серьезные и объемные доклады поручают составлять на русском». Уже летом 1926-го центральная комиссия зафиксировала: «Сотрудники, окончившие курсы и получившие удостоверение первой категории, перестали работать над языком и частично его подзабыли». 🗣Иногда заполучить высшую категорию было проще простого — при наличии денег. Например, в Славянске чиновник брал 6-7 частных уроков у преподавателя, входившего в экзаменационную комиссию, платил по 3-4 рубля за занятие, а затем с его же помощью сдавал экзамен, получая первую категорию, не имея при этом глубоких знаний. 🗣Ярый поборник украинизации, вице-президент Академии наук Сергей Ефремов, записывал в дневнике: «Людей учат не языку, а грамматике и её премудростям, заставляют писать диктанты, забивают головы орфографическими нюансами, причем еще не устоявшимися. В итоге выходит сплошное буквоедство, на которое хочется справедливо сетовать. Сама по себе идея — научить служащих народному языку — обретает уродливые черты». Уродство этих форм в итоге признал и сам Каганович — на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б) в Москве 14 февраля 1927-го, где обсуждалась украинизация Одессы. Инструктор ЦК В.В. Птуха возмущался: «При проверке знаний мовы к сотрудникам предъявляют непосильные требования. К примеру, от уборщицы требуют сочинение на тему "как отразилась революция 5-го года в украинской литературе". (Смех в зале.) И заметьте, все это делается под страхом увольнения». 🗣Каганович, к которому напрямую относилась эта критика, не смутился и привел свой пример: «В Киеве уволили 70-летнего старика, сторожа кладбища, за незнание украинского». Критика возымела действие, и уже в марте 1927-го из-под запрета на трудоустройство без знания мовы (на уровне первой-второй категории) вывели уборщиц, сторожей, прочий обслуживающий персонал (истопников, конюхов), сотрудников, не связанных с документооборотом напрямую (например, водителей трамваев), а также специалистов, приглашенных из других союзных республик. В конечном счете полностью украинизировать городскую языковую среду в двадцатых так и не получилось. А с декабря 1932-го национальный курс в УССР развернули в сторону борьбы с «принудительной украинизацией». Канули в Лету и обязательные занятия на предприятиях. Двадцать пятого сентября 1933-го бюро Днепропетровского горкома партии официально признало курсы украиноведения «рассадником националистической контрреволюционной пропаганды». А чему ещё западенцы могли на своих "курсах" научить местное население? 🗣Иронично, но киевский режим, объявив декоммунизацию и украинизацию, применяет такие же методы как и большевики, которые устраивали мовные репрессии. При этом Киев уничтожает память тех, кто создал Украину, размножил украинскую культуру и мову. И прославляет тех, кто против большевиков боролся, на стороне немцев, которые уничтожали украинцев, называя этих преступников - героями. ✔️подпишись 👉 STOP GRAVE 💬 @STOPGRAVE_SUPPORTbot