Часть 3. Мовные репрессии. 🗣Увольнение без компенсации Спустя всего десять дней после утверждения Кагановича на посту, 17 апреля 1925-го, харьковское политбюро детально обсуждало «Конкретные шаги по реализации решений пленума ЦК об украинизации». Требовалось нарастить темпы невиданными доселе способами и обучить чиновников мове за оставшиеся восемь месяцев 1925 года. Тридцатого апреля ВУЦИК и Совнарком УССР выпустили совместный документ «О неотложных мерах по полной украинизации советского аппарата». Этот акт не только подтверждал курс на форсированную украинизацию (до первого января 1926-го всем структурам предписывалось перейти на украинский документооборот), но и содержал вполне реальные угрозы: «Работники госструктур и государственных торгово-промышленных предприятий, проявившие негативное отношение к украинизации — а именно: не предпринявшие за прошедшее время никаких шагов к изучению языка — могут быть уволены руководством без выплаты выходного пособия». 🗣Впрочем, советские граждане уже тогда прекрасно усвоили: планы партии не всегда совпадают с реальностью. Поэтому дедлайн окончательной победы украинизации сдвигали дважды и с большим запасом: сначала на 1 января 1927-го, а затем на 1 июня 1929-го. К тому моменту Каганович уже был отозван в Москву. Однако в 1925-м Каганович с единомышленниками развернули бурную деятельность. Созданная тогда же комиссия при политбюро ЦК КП(б)У обязала все организации открыть курсы по изучению украинского языка. Разговоры об этом украинские большевики вели еще с сентября 1920-го, то есть почти пять лет. Эти курсы балансировали на грани фикции: на них ушли сотни тысяч казенных рублей, а результат оказался мизерным. Шестнадцатого июля 1925-го харьковские власти обнародовали постановление «О практических шагах по украинизации госаппарата». Учредили новую комиссию — на этот раз Всеукраинскую центральную по украинизации госаппарата, которую лично возглавил глава Совнаркома УССР Влас Чубарь. Для начала эта структура размножила себя, создав мелкие комиссии, которые срочно формировались во всех советских конторах. Перед ними стояли три главные задачи: первая — проверять уровень владения мовой у персонала; вторая — открывать обучающие курсы; третья — принимать экзамены по итогам обучения. 🗣Искоренить пагубные русизмы Уже через четырнадцать дней, к первому августа 1925-го, все учреждения обязали открыть курсы мовы, сделав их посещение строго обязательным для каждого сотрудника — вплоть до вахтеров и уборщиц. Планировалось охватить две группы обучающихся: «А» — те, кто вообще не знал мову или владел ей плохо; «Б» — те, кто уже сносно говорил, но нуждался в углублении знаний. Слушателям, обязанным посещать занятия трижды в неделю по два академических часа, предстояло совершить почти невозможное. Тем, кто начинал с нуля, давали на освоение всего 5 месяцев, а тем, кто уже что-то знал, — и вовсе 3 месяца на углубление. Программа включала не только сам язык, но и украинскую литературу, историю и географию. Из-за этого курсы со временем переименовали в «украиноведческие». Учебные планы отличались размахом: педагогам ставили задачу добиться от слушателей четкого понимания украинской фразеологии, чтобы те навсегда избавились от пагубных русизмов — как в лексике, так и в построении фраз. Харьковская пресса отмечала, что мову на курсах преподавали в основном галичане куда ж без них блять, оказавшиеся в советской Украине, а также вчерашние крестьяне. Последние знали язык, потому что «выросли в селе», но при этом «научно его никогда не изучали». Поначалу записываться на трехразовые занятия желающих было мало. В октябре 1925-го учить мову отказывались 65% сотрудников наркоматов, 59,2% работников центральных хозяйственных структур, 58,1% служащих торговых ведомств и 53,85% персонала окружных организаций УССР. 🗣Но пути назад не было: результаты форсированного изучения языка напрямую определяли карьеру. По итогам курсов комиссия распределяла людей по трем категориям. Первая означала безупречное владение литературным языком. Вторая встречалась чаще всего: ее получали те, кто мог объясняться на мове в рамках повседневной работы в своей конторе. Третья доставалась тем, кто так и не смог освоить язык на должном уровне. А оттуда было рукой подать до увольнения: к сентябрю 1927-го в УССР за злостное нежелание учить мову в центральных ведомствах уволили 263 человека. ✔️подпишись 👉 STOP GRAVE 💬 @STOPGRAVE_SUPPORTbot