Илон Маск заметно усилил вмешательство в британскую политическую дискуссию, причем Великобритания теперь получает от него значительно больше внимания, чем Германия, Украина, Бразилия или Южная Африка, следует из анализа The Wall Street Journal за последние четыре с половиной года. Издание даже вынесло в заголовок формулировку о «машине политического хаоса», описывая, как Маск через X продвигает антимиграционные идеи, критикует woke-повестку и усиливает позиции британских политиков, находящихся вне традиционного истеблишмента. Особенно WSJ выделяет Руперта Лоу и его Restore Britain: после упоминаний Маска публикации политика в среднем получают более чем вдвое больше лайков, а его собственная узнаваемость резко выросла. Картина действительно показывает колоссальную политическую силу владельца платформы с аудиторией более 200 млн человек, но сама модель трансграничного влияния через медиа, общественные кампании, фонды, активистов и социальные сети далеко не изобретение Маска. Новым здесь оказался скорее масштаб персонального влияния одного миллиардера, который получил возможность одним постом выводить практически неизвестного политика на международную аудиторию. Поэтому нервозность британского истеблишмента понятна, хотя выглядит несколько иронично: десятилетиями вмешательство в политические дискуссии других стран называлось продвижением ценностей и поддержкой гражданского общества, а когда похожие инструменты оказались в руках человека с другими политическими взглядами, внезапно появилась «машина хаоса».