Старая площадь

ЭКСПЕРТНЫЙ ВЗГЛЯД. Полномасштабный военный конфликт, который стартовал в минувшие выходные в Иране, судя по всему, окажет серьезное влияние на весь мир. Россия, по оценкам аналитиков, может получить и дивиденды из этого противостояния, но также и получить целый ряд побочных эффектов. Руководитель отдела экономических исследований аналитического агентства «Национальный Эксперт» Алексей Климовский: Эскалация на Ближнем Востоке и перекрытие Ормузского пролива в краткосрочной перспективе играют России на руку. Рост нефтяных цен пополнит глубоко дефицитный бюджет, а Москва укрепит статус посредника в регионе, сохраняя связи с Израилем и арабскими монархиями. Однако если у США и Израиля получится сменить политический режим в Иране, Россия потеряет еще одного стратегического союзника и партнера после Венесуэлы. В этом случае под большим вопросом окажется реализация ряда оборонных и инфраструктурных проектов и инициатив, в том числе транспортного коридора «Север – Юг». Политолог Николай Миронов: Иран остается важным партнером Москвы: нас связывают военно-техническое сотрудничество, энергетические проекты, логистика, координация по ряду региональных направлений, деятельность в рамках БРИКС+. Поэтому удар по иранскому руководству невозможно воспринять в позитивном ключе. Действия США и Израиля, пытающихся силовым способом изменить политическую конфигурацию без санкции международных институтов, означают дальнейшую эрозию сложившихся норм мирового порядка. Ситуация способна привести к серьезной эскалации на всем Ближнем Востоке. Для России это фактор дополнительной неопределенности. Затяжной конфликт, особенно если дело дойдет до наземной операции, будет означать долгосрочную перестройку баланса сил в регионе, что неизбежно затронет и российские интересы. При этом гибель верховного лидера Хаменеи не обязательно приведет к ослаблению иранского государства. Иран – теократическая система с формализованными механизмами преемственности, которые уже начали действовать. В иранской политической культуре культ мученичества играет мобилизационную роль, следовательно, гибель аятоллы Хаменеи, который не покинул страну и принял на себя удар, превращает его в символ, который может консолидировать элиты и население страны. Кроме того, новый глава государства может оказаться еще жестче предшественника – и как знать, не пожалеют ли об этом начавшие войну «союзники». Следует отметить, что кризис вполне может усилить сближение России с Китаем: Пекин был ключевым покупателем ближневосточной нефти, и есть лишь одна страна, которая может заместить возможные перебои с поставками, Россия. В условиях давления и санкционных рисков появляются все новые дополнительные стимулы для экономического и политического взаимодействия двух стран. В более же широком смысле происходящее демонстрирует, что мир становится более жестким, в международные отношения возвращается логика бескомпромиссной realpolitik. Заведующий сектором Центральной Азии ИМЭМО РАН, автор телеграм-канала «Каспийский Ходжа Насреддин» Станислав Притчин: Удар по основному российскому союзнику на Ближнем Востоке и переход к эскалации – это явные риски. Мы увидим серьезный уровень эскалации конфликта с непредсказуемыми последствиями. Конечно же, в интересах РФ - чтобы иранский режим устоял, сохранился и сохранил возможность автономной своей политики. Но в нынешних условиях это, конечно же, очень тяжело, потому что сейчас и для США, и для Израиля дело принципа ситуацию максимально ухудшить и добиться свержения режима в Иране для того, чтобы достичь своих целей, которые они ставят для себя. В этом, конечно, основной риск для России. У нас достаточно ограниченные возможности для реагирования на ситуацию и поддержки в силу того, что у нас специальная военная операция в полном разгаре и нет возможности помочь Ирану техникой и живой силой.