Премьер-министры Бельгии Вевер: «Москва четко дала нам понять, что если ее активы будут конфискованы, Бельгия и я будем ощущать последствия вечно Я понимаю, что всем это кажется хорошей идеей. Есть плохой парень – Путин. У него много денег в Брюсселе, мы берем их и даем хорошей Украине. Это как поэзия о Робине Гуде. Вот что происходит во время войны: мы замораживаем активы, недвижимые, суверенные активы. И в конце войны, когда есть проигравшая сторона, обычно по мирному договору она обязана отдать активы для компенсации победителям. Но кто в этом зале действительно верит, что Россия проиграет эту войну? Это невозможно! Рано или поздно эта война закончится, но Россия никогда не проигрывает эту войну. Даже не желательно, чтобы страна с ядерным оружием проиграла войну и стала нестабильной, это даже не в наших интересах. Итак, это иллюзия, что когда-нибудь мы вернем замороженные активы, потому что Россия проиграет войну и будет вынуждена их отдать. Это полная иллюзия. Это басня, которую мы рассказываем себе и стараемся в нее верить. Все за европейским столом убедили себя в этой басне. Дескать, если в конце концов Россия потеряет эти деньги, мы можем уже сейчас их использовать и украсть у путина. Он должен принять это спокойно. Отзывы из Москвы не свидетельствуют, что они примут это спокойно. Они дали нам знать, что Бельгия и вы, я лично, будете это чувствовать до самой вечности. Мне кажется, вечность – это довольно долгий период. Думаю, это на русском означает, что они рассматривают возможность отправить нас в вечность. Они могут произвести контрконфискации в России. Euroclear имеет шестнадцать миллиардов замороженных активов в России. Они их отнимут. Все заводы бельгийцев в России, они их заберут. Потом все остальные европейские страны, которые согласились на это решение, могут стать уязвимыми к контрконфискациям. Суды в России, они начнут нас судить. Возможно, Россия убедит другие государства, как Белоруссия, Китай, возможно, выполнять решения российских судов по конфискации западных активов. Мы ведь не воюем с Россией, да? Мы даже не воюем, поэтому воруем деньги враждебной страны, но проигрываем, и мы не в состоянии войны с Россией, рискуем контрмерами, рискуем... у нас есть инвестиционный договор с Россией, поэтому мы испытываем судебные иски и арбитражи.»