Stalag Null

1/3 На германское вторжение 22 июня 1941 мы привыкли смотреть с советской стороны. Потому и обсуждаем исключительно ее, эту самую советскую сторону. Готов ли был СССР к войне? Если нет, то как так? Если да, то чем объяснить отступление до самой Москвы и чудовищные потери? Однако картина выглядит совсем иначе, если перевернуть ее — и поглядеть на вторжение с германской стороны. Главная мысль, которая после такого упражнения возникает: а как вообще можно было вот этому вот едва не проиграть? * * * Первые мысли о "развороте на восток" возникли у германских генералов рано: еще летом 1940. До какого-то момента эти идеи варились на уровне ОКХ и командования отдельными армиями и никуда дальше не шли. Потом в дело вступил Гитлер — 29 июля он объявил, что настала пора покончить с СССР. Дату нападения определил предварительно на май 1941. Почему Гитлер вообще решил напасть на СССР – тема большая и отдельная. Нас тут интересует исключительно стратегический аспект. В момент разработки плана ("Барбароссой" его назвали сильно позже) Рейх только что победил Францию, и воевал с Британией; шла подготовка возможной высадки на британские острова. В такой ситуации начинать новую войну означало открыть для самих себя второй фронт. Казалось бы: уж чего-чего, а двух фронтов немцам хватило еще в ПМВ. В прошлый раз такое положение привело к поражению Германии. Так зачем усложнять себе жизнь? Но — и это ключевое — в 1940 никто не рассматривал вторжение в СССР как открытие второго фронта. Его видели как вспомогательную кампанию, которая поможет, во-первых, победить Британию, а во-вторых, предоставит колоссальные ресурсы для продолжения войны ("с континентами", как сформулировал сам Гитлер). "Два полноценных фронта" и "вспомогательная кампания" – радикально разные вещи. И уже по этому одному можно представить, как именно в Рейхе видели для себя грядущее столкновение с СССР: как дело легкое и неизбежно победоносное. * * * Разработку первоначального плана поручили генералу Эриху Марксу. Кое-какую предварительную подготовку он провел заранее, но в целом с планом справился быстро, чуть больше, чем за неделю. План в общих чертах выглядел так. Рейх вторгался двумя группами армий. Одна – к северу от Припятских болот, другая – к югу. (Район Полесья считался непроходимым для танков и техники, а потому при любом раскладе его требовалось огибать). Дальше эти две группы армий должны были уничтожить Красную армию в западных регионах СССР в серии больших окружений. Важной задачей для северной группы был захват Москвы. Финальной линией, куда вермахт должен был добраться, была линия Архангельск-Волга (в литературе часто "Архангельск-Астрахань"). Маркс посчитал, что захват западных территорий вызовет неизбежный экономический, политический и военных коллапс Советского союза. Иными словами, он считал, что этого будет достаточно, чтобы победить. На всю кампанию генерал Маркс закладывал от 9 до 17 недель. Никаких особенных препятствий он не ждал: кроме разве что попыток бомбить ценные румынские месторождения нефти. * * * Тут важно заметить вот что: весь успех "Барбароссы" строился на трех предположениях. Во-первых, что Красная армия по какой-то причине даст себя уничтожить в западных областях страны и не отступит (о сценарии 1812 года немцы помнили). Во-вторых, что потеря этих самых западных регионов приведет к полному коллапсу советского сопротивления. В-третьих, что Рейх потянет и технически, и логистически быстрое продвижение огромной армии по колоссальным пространствам, сильно превосходящим все предыдущие завоевания. Принято почему-то делать вид, будто каждое из этих предположений звучало правдоподобно. Но это не так. Все они не просто выглядели сомнительно: они противоречили базовым положениям военного дела, а в целом заставляли задуматься, не потеряло ли германское командование связь с реальностью.