летяга

весь этот мир, по большому счёту — мясо, насаженное на вертел, группы планет. темнота сожрёт их, не удостоив спокойной смерти. всё это глушь. ни одна столица не отличается от посёлка; вместе в агонии будут биться и восьмиклинка, и треуголка. быть человеком, со слов буддиста, значит добраться к вершине сути — сбрейте мне карму. пускай я чистым, мелким жуком утону в мазуте. мы оставляем всё то, что копим. копим годами из чувства страха, страха того, сколько наших копий не накопивши, уйдут на плаху. я представляю, что я исчезну и не оставлю ни слова даже. всё это бездна. и, если честно, тоже на вертел она насажена. мы пролетаем за жизнь всего-то сто пятьдесят сантиметров ямы. всё это глушь, по большому счёту, и мы всё множим её, упрямые. но темнота появилась первой, чтобы последней на нас отплясывать. не человека съедают черви — жалкий чехол из простого мяса. и темнота голодать не станет, я не оставлю её без пира. пусть на себе она пляшет танец. я буду в вечность её копировать.