Легенда, конечно, врала. Но врала складно. А говорила она так: перед самой Великой Отечественной войной, когда ещё никто не знал, что будет завтра, приехал грузовик с краном. И люди в робах, с серьёзными лицами, принялись за дело — памятник Пушкину велено было перенести. Вечерело. В сквере, как водится, кричали дети. И тут они завелись. С визгом и матом, каким только дети и умеют, они облепили пьедестал. «Это наш Пушкин!» — орали они. И всё. Работа встала. Начальник той бригады, мужик, видимо, бывалый, отошёл в сторону, нашарил в кармане монетку и позвонил куда надо. На том конце долго молчали. Дышали в трубку. Думали. Потом сказали: «Ах, чёрт с ними. Оставьте им их Пушкина». И бросили трубку. А вообще, история эта тянется с незапамятных времён. После смерти поэта полвека о том, чтоб поставить какой-нибудь памятник, никто не говорил. Ни в Петербурге, ни в Москве. Только в 1855 заговорили. Чиновники МИДа вдруг вспомнили, что Пушкин у них числился после лицея. Смех, да и только. Но образовали комитет. Грот, академик, его возглавил. Начали собирать деньги. Собрали. Разрешение на установку было получено, но с условием: ставить не в столице. Ибо в столице — только царям и полководцам. Поэтому Москва. В 1880 году московский памятник открыли. Петербуржцы, вероятно, обиделись. Захотели своего. Сначала место будущей установки выбрали сад у Адмиралтейства, но не срослось. Незадолго до этого вновь проложенная по территории бывшей Ямской слободы Новая улица была переименована в Пушкинскую. Короткая, тесно застроенная современными доходными домами, улица имела прямоугольную площаль, будто бы специально предназначенную для установки памятника. Площадь украшал зеленый сквер. В центре этого сквера и было решено установить первый в Петербурге памятник поэту. Его торжествен-ное открытие состоялось в августе 1884 года. Невысокая, соразмерная человеку, почти домашняя скульптура поэта установлена на полированный постамент, а вокруг памятника по сей день играют дети, и Пушкин, конечно, же кажется им своим. #спбэкграунд